Если бы меня спросили, как себя чувствуют люди внутри поезда, который сходит с рельс, то я бы ответила — вот так. Глаза в глаза. Когда ощущение, что ты срываешься в пропасть вместе с тонной железа, и наяву видишь, что через несколько секунд умрёшь. Тебя переломит как соломинку под грудой металлолома. Но есть миг, когда ты паришь в воздухе и, кажется, гравитация ещё не действует. Точка невозврата.

Его шёпот обжёг похлеще, чем раскалённые Сухие Пески. Он ничего не сделал, даже не притронулся, а у меня возникло ощущение, что Арх-хан уже нажал какие-то кнопки глубоко внутри меня. Одним своим оливковым взглядом с вертикальными зрачками. Одним горячим дыханием. Одной кривой ухмылкой, которая так ему шла.

Очень медленно мужчина поднял руку и провёл шершавой подушечкой по моей щеке, коснулся нижней губы, заправил выбившийся локон за ухо.

— Лей-ла-а, — протянул он, а у меня по шее пронеслись мурашки от того, как сладко и тягуче прозвучало собственное имя в его устах, — ты хочешь меня, а я давно хочу тебя. Разреши мне.

Он потрошил меня взглядом, на дне чёрных зрачков клубилось такое мощное желание, что низ живота потяжелел. Я никогда не хотела этого. Я не пробовала… ни с кем. И не представляла себе, как это — быть с мужчиной. Ни одна цваргиня, которая дорожит репутацией, не станет спать с мужчиной. Даже поцелуи — только с женихом, одобренным Планетарной Лабораторией.

Арх-хана никто не одобрял. Более того, у снулых чиновников рога бы распрямились от возмущения, если бы они узнали, что на меня — молодую цваргиню! — претендует ларк. В первом эшелоне всегда были чистокровные богатые цварги из аристократических ветвей. Во втором — не очень богатые, не очень родовитые, но всё еще чистокровные. В третьем… А не было третьего. Ни один полуцварг или мужчина с чуть разбавленной кровью не имел права жениться на цваргине. Раса находилась на пороге вымирания. А тут ларк…

В Арх-хане всё кричало о том, что он ларк. Стальные необъятные мышцы груди. Вытянутые зрачки, каких нет ни у одной расы на территории Федерации Объединённых Миров. Грубая крупная челюсть. Яростно трепещущие ноздри. Даже этот болезненный изгиб губ и пульсирующая тонкая венка на лбу…

Я чувствовала себя рядом с ним ланью. Дичью, которую поймали и вот-вот сделают что-то… страшное… или невообразимо прекрасное?

***

Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш. Планета Ларк. Деревня

Я подыхал в её взгляде. От шипов хтэрров никогда не умирал, а синие омуты затянули на самое дно. Злость, отчаяние, испуг, недоверие, шок, презрение, обида… За последний час я видел в этих глазах всё, кроме желания. А она ведь пахла как этот швархов ракхаши. Всегда. Всё время. Кожа напоминала снег, который так сильно хотелось попробовать на вкус… Я не мог больше себя контролировать. Столько женщин было в моей жизни, и ни одна не сопротивлялась так яростно, не отталкивала, не сводила с ума.

Она не должна была приходить на тот холм. Не должна была увидеть цветение ракхаши, а завтра утром улетала на этот дурацкий Танорг. Но всё пошло прахом, когда я увидел черноволосую тонкую фигурку рядом с собой. Что это, как не провидение Духов Предков? Они три раза сталкивали нас у проточной воды!

Шквал противоречивых желаний разрывал изнутри.

Мне отчаянно хотелось выслать её со своими идиотскими принципами подальше с Ларка.

Хотелось взять и обладать ею до утра, чтобы стонала и хрипела от удовольствия и больше не строила из себя замороженную рыбину, не занималась самообманом и не терзала возмутительно синими очами.

В паху всё полыхало с того момента, как я увидел её на границе Вечного Леса. Сам не знаю, как вообще смог догнать Лейлу, голова кружилась от её запаха, внутренности скручивало до рези в глазах, так сильно мне хотелось её. Именно её. Я видел, как цветок ракхаши упал рядом с моей стопой, но не коснулся — это тоже было знаком Духов Предков.

— Лейла, ты хочешь меня, а я давно хочу тебя. Разреши мне.

Она стояла, не шелохнувшись, не сказав ни «да», ни «нет». Просто… стояла и смотрела. Как будто никто в жизни не говорил ей таких слов.

Очень медленно, боясь, что получу такой же решительный отпор, как у ручья, я наклонился и провёл языком по её нижней губе. Мягко вобрал в себя. Затем вторую. Толкнулся языком внутрь, и только тогда Лейла ожила. Она застонала прямо в рот, а мне показалось, что на меня как минимум опрокинули целое дерево с полыхающими бутонами ракхаши. В жаркой комнате её дыхание пахло свежестью и первым снегом. Мы целовались исступлённо, но она всё-таки упрямо молчала, ни жестом, ни вздохом не давая понять, что мне разрешено больше.

Наконец я разорвал поцелуй и упёрся влажным лбом в её лоб.

— Умоляю, Лейла, дай мне шанс.

— Я… я… завтра улечу, Арх-хан…

— То будет завтра. Сто ударов сердца, и, если ты не скажешь «да», клянусь, я оставлю тебя в покое.

Огромные синие глаза уставились с нечитаемой смесью эмоций, а я провёл костяшкой пальца по тонкой шее, по бешено бьющейся жилке, медленно вдохнул умопомрачительный запах её тела и шёпотом повторил:

— Сто ударов сердца, Лейла. Прошу.