Она молчала, как загнанная в угол косуля или кролик, кусала пухлые губы и сводила с ума даже этим молчанием. В душе вспененной волной взметнулась ярость. Неужели я с её точки зрения не достоин даже шанса?!

— Ты не сказала «нет», Лейла, так что теперь считай!

Я ощутимо сжал её тяжёлую грудь и скользнул под ткань рубашки, положил ладонь прямо на гладкий и ровный живот, неожиданно мягкий и шелковистый. Никогда такого не трогал, но почему-то был уверен, что у неё именно такой. Лейла вздрогнула от прикосновения, прикрыла глаза, задышала чаще и поверхностнее…

— Счит-а-а-ай! — прорычал я ей на ухо, плохо справляясь с собственными эмоциями. — Если ты хочешь, чтобы я остановился — считай!

Мой большой палец погладил маленькую ямку идеального пупка — последовал ещё один прерывистый выдох.

— Один, два, три… — послушно начала считать Лейла.

Одним движением я расстегнул штаны девушки и проник рукой в бельё. Какая же она влажная, как одурительно пахнет… Я жадно всматривался в потемневшие радужки Лейлы, стараясь уловить отклик. Как ей больше нравится? Как она хочет?

— Семь, восемь, девять…

Она откинула голову назад и закрыла глаза. Неужели хочет всё ещё хочет обмануть себя и сказать «нет»?!

— Лейла, на меня смотри! — хрипло прорычал, а когда она распахнула ресницы, не сводя с неё взгляда, опустился на колени, задрал рубашку и обхватил сосок губами.

***

Лейла Виланта. Планета Ларк. Деревня

Я сгорала от его невыносимо упрямых губ. Наглых пальцев. Открытого взгляда.

Лишь одна мысль билась в голове и всё никак не давала сказать «да»: если Арх-хан узнает, кто я, если поймёт, что всё это время я его обманывала… Ларки слишком близко воспринимают ложь, и конкретно взятый ларк слишком сильно ненавидит мою расу.

Волна крупной дрожи сотрясла тело, когда шершавый язык лизнул мою грудь, а дерзкие пальцы нащупали точку феерического удовольствия. Меня выгибало дугой, а нервы превратились в оголённые провода. Ещё никогда в жизни я не испытывала ничего подобного и даже представить не могла, что секс может быть таким ярким. Таким мощным. Таким вкусным. Хотя я не уверена, что это можно было назвать сексом, ведь Арх-хан даже не разделся.

— Тебе нравится, Лейла? — тихо спросил мужчина.

А что я могла ответить? Лишь всхлипнула в ответ, молчаливо кусая костяшку указательного пальца.

«Да, нравится, безумно…»

— Считай, Лейла, считай. Ты же ведь хочешь, чтобы я остановился? — хрипло прошептал на ухо этот возмутительно роскошный мужчина, обжигая дыханием, а я — клянусь! — забыла математику.

Во рту давно пересохло, сердце билось в горле, а язык ворочался с колоссальным трудом.

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Собственное дыхание вырывалось клоками из лёгких, когда Арх-хан опустился передо мной не просто на колени, но и сел на пятки. Макушка цвета спелой пшеницы оказалась напротив того места, где только что побывали его пальцы, меня откровенно повело — выкинуло в другое пространство и время.

— Арх-хан, стой, это как-то неправильно! — только и успеваю выкрикнуть, наблюдая, как он рывком сдирает с меня штаны.

— Почему, Лейла? — Он щурит свои прекрасные серо-зелёные глаза, а я не знаю, что ответить.

— Ты же не собираешься…

Я просто не знаю, как облечь мысли в слова. Швархова матерь, весь лексикон растеряла… Я видела сегодня оргию, я видела, как подругу одновременно имели по крайней мере трое мужчин, а затем ещё столько же, и всё равно вот это действие Арх-хана меня шокирует до такой степени, что дышать становится тяжело.

— Собираюсь, — легко и просто он мне возражает, а затем треск ткани — и он закидывает мою ногу к себе на плечо.

— Это неправильно… — вновь повторяюсь.

— Кто сказал? У людей ещё и учебники есть, как правильно заниматься сексом?

«У людей нет, а вот у цваргов, вообще-то, есть такие в школах…»

Не успеваю додумать мысль до конца, как меня накрывает лавиной упоительных ощущений.

Его шершавый язык скользит по мне, — Вселенная! Природа, которая добавила в генофонд ларков эту особенность, просто гений! — проникает внутрь, таранит напролом, а я впиваюсь в мощные плечи ногтями.

— Лейла, ты считаешь? — в какой-то момент насмешливо спрашивает Арх-хан, а я чувствую себя захмелевшей от его ласк, потому что ноги не держат.

Цварги не пьянеют. Печень фильтрует алкоголь и регенерирует. Так нам рассказывали в школе…

Обманывали.

Я пьяна Арх-ханом в стельку, его горячим языком, мозолистыми пальцами, что, не останавливаясь, растирают по мне влагу и дразнят, дразнят, дразнят! Я пьяна его запахом. Именно его, а не ракхаши, как, возможно, он думает, ведь и тут соврала — афродизиаки не запрещены на Цварге, они просто на нас не действуют.

— Сколько уже?

Кого? Чего? Ах да, счёт…

— Сорок восемь, — ляпаю от балды, а ларк усмехается в ответ.