— Разумеется, когда мы выяснили всё начистоту, то знатно поссорились. Я хотела ребёнка, а он — нет. Оказывается, он его даже не планировал! В общем… когда я предложила Джереми, Янушу и Таните посетить Ларк, для меня это было в первую очередь способом отдохнуть от личной жизни и сосредоточиться на науке, но Логан каким-то образом меня продавил, настояв на том, что не считает, что мы расстались… Мол, да, детей он от меня не хочет, но это же ничего не значит. Вселенная, это так сложно! Вряд ли ты влезала в такого рода отношения и поймёшь.

Вот теперь я хмыкнула. У меня тоже был жених, который считал, что мы находимся в отношениях. Моник уловила интонацию моего хмыканья и неожиданно светло улыбнулась.

— У тебя было что-то похожее?

— Более или менее, — уклончиво ответила я.

— Ну, вот и мы подобрались таким образом к хайде. Вероятно, в институте, где ты училась, этого не проходят, но сейчас ты всё увидишь своими глазами.

Стоило ей закончить фразу, как мы забрались на холм, и я ахнула.

[1] Предполагается, что ларки не скрывают своих традиций и ритуалов, но и не извещают о них на всю Федерацию. В «Хранителях Федерации» майор Мэралайн Клинтс с Танорга уговаривала мужчину, в которого была влюблена, Галактиона Грешх-ана, посетить хайду, в то время как для девушки Грегори и главной героини рассказа «Хайда на Айонне» традиция ларков оказалась в новинку. Главная героиня «Таурель-класса» цваргиня, а потому предполагается, что она всю жизнь провела на Цварге и мало знает о ларках. Ранее отдельно подчёркивалось, что аналитических задач, связанных с этой расой, ей не ставили.

[2] О жизни на Танорге можно почитать в бесплатном рассказе «Художница на Танорге»

[3] Здесь и далее рассказывается о явлении «tragedy of the commons», русскоязычная терминология не устоялась. Феномен также называют трагедией общинных ресурсов, трагедией общинного поля и др.

Глава 20. Священные цветы ракхаши

Я сама не заметила, как опустились первые сумерки. Небо над Ларком окрасилось в кобальтовый оттенок синего с тёмными фиолетовыми разводами, как будто кто-то стряхнул кисточку в стакан с водой, но поленился потрясти, как следует промывая ворсинки. Небо на этой планете было удивительным, но ещё удивительнее было то, что происходило на земле.

Ларки все до одного сидели в позе медитации перед гигантскими чернеющими стволами ракхаши, а на самих деревьях то тут, то там распускались перламутрово-розовые бутоны и ослепительно вспыхивали золотыми сердцевинами. Дыхание на миг перехватило. В первую секунду мне показалось, что Вечный Лес загорелся, но это было не так. Золотистый свет пронизывал пространство и мерцающими каплями бриллиантов рассеивался по широким плотным листьям, ложился на скукоженную шоколадно-коричневую кору ракхаши и всеми оттенками от соломенного до огненно-медного отражался в светлых волосах ларков.

Это было так красиво, что сложно было пошевелиться. Лёгкие наполнил сладкий медово-пряный аромат распускающихся ракхаши, голова закружилась как от бокала шампанского на голодный желудок. На Цварге был обычай запускать в небо бумажные фонарики, но он не шёл ни в какое сравнение со вспыхивающими лепестками великолепных цветов.

— Лейла?

Я повернула голову и с удивлением обнаружила Арх-хана. Я его не видела с ночи, когда он, уставший и неожиданно уютный, если это слово вообще применимо к ларкам, в пижамных штанах лёг позади и крепко прижал меня к своей груди. Внутри что-то защемило. На нём снова была короткая кожаная юбка, наплечники, ремни, перетягивающие мощную грудь, чешуйчатые наручи, а длинные волосы убраны в многочисленные косы и дреды с крошечными колокольчиками и стеклянными бусинами… Единственное, что отсутствовало в привычном облике воина — ножны с дентайром. Судя по выражению лица, он был потрясён моим присутствием не меньше, чем я — мерцающими в ночи бутонами ракхаши.

— Ты что тут делаешь?! Я же просил Раису остаться с тобой!

— Я… пришла посмотреть… на цветение… — пробормотала, застигнутая врасплох вопросом вождя. — А что, нельзя было?

Арх-хан прикрыл глаза с непонятным мне выражением лица. На какой-то миг его черты исказились, брови нахмурились, губы скривились, вокруг рта появились глубокие складки. Это было похоже на смесь досады, непонятной боли и огорчения, но миг прошёл — и вождь тихо выдохнул, смирившись.

— Значит, тебя привели сюда Духи Предков. Что ж, на всё их воля.

— Это я её сюда привела, но если тебе так легче считать, то на здоровье, — неожиданно в наш разговор влезла Моник.

Я потрясённо обернулась на таноржку, которая позволила себе невоспитанно ответить вождю клана, но тот, на удивление, не повёл и бровью, словно сейчас, в эту самую минуту, Моник имела право говорить «ты».

«Все равны перед волей Духов Предков», — мелькнула догадка в голове.