— Ты не знаешь, что такое хайда у ларков и квота на Танорге. Если по первому пункту я ещё готова поверить, что в твоём институте не преподавали религии и традиции рас Федерации Объединённых Миров или же ты активно прогуливала занятия, то по второму — у тебя нет оправданий. Закон о квоте ввели десять лет назад, и даже если тебе на тот момент было всего пятнадцать… — Она, прищурившись, окинула меня взглядом, явно предполагая, что мой возраст колеблется в районе двадцати с хвостиком. — …Ты совершенно точно должна была о нём знать. А когда мы с Джереми спорили, у тебя было настолько выразительное лицо, будто впервые в жизни такое слово слышишь.

Я пристыженно молчала. Что там говорят об агентах, которых рассекретили? Словно прочитав мысли, Моник примирительно подняла руку ладонью вверх.

— Лейла, я не хочу знать, по каким причинам ты попала на «Спейс-Икс» и втёрлась в доверие к нашей компании учёных. Я даже не уверена, что ты человек, но ты спасла мне жизнь в пустыне, и уже за одно это я тебе благодарна до такой степени, что никому ничего не расскажу. Но просто чтобы ты знала: Танорг часто называют киберраем, и в каком-то смысле это действительно так, но лишь отчасти. Ты была там хоть раз?

Я отрицательно покачала головой. Моник усмехнулась.

— У тебя хорошо получалось поддерживать разговоры на «Спейс-Иксе». Информация из инфосети?

Теперь врать было уже бессмысленно. Я вздохнула и постаралась ответить максимально обтекаемо:

— На моей родине тоже автоматизированы некоторые сферы жизни, а что нет — можно домыслить. Я так понимаю, что на Танорге роботы выращивают продукты, работают на фабриках и заводах, 3Д-принтеры отливают необходимые детали, а их программируют другие роботы[2]… О том, что ваше государство спонсирует население, обеспечивает качественным питанием, жильём и путёвками для отдыха, пишут в каждой новостной ленте, это не секрет.

— Не секрет, — эхом отозвалась Моник. — Квота — тоже, в общем-то, не такой уж и секрет. Это искусственное ограничение рождаемости. Каждый таноржец имеет право завести не более одного ребёнка.

— Ограничение рождаемости? — теперь уже я повторила за Моник, не скрывая ноток потрясения. Для меня, уроженки Цварга, где царит демографический кризис, это прозвучало почти что безумно. — У вас что, перенаселение, что ли?

— Нет, перенаселения нет. — Доктор биологических наук неожиданно серьёзно покачала головой. — Существует занятный феномен, на Танорге его называют трагедией общины[3]. Если есть отличный ресурс, то каждый гуманоид эгоистично будет пытаться оттяпать себе как можно больше, не думая об остальных. Если каждый из общины будет так поступать, то от ресурса ничего не останется, и плохо станет уже всем. Танорг — сам по себе ресурс. Наша планета сформировала себе репутацию самого технологичного, комфортного и высокоуровневого Мира Федерации. Девяносто три процента населения не работает, но при этом получает все блага цивилизации, начиная с качественной еды и заканчивая просторным современным жильём. Люди по своей природе ненасытны, каждый человек со временем хочет себе всё больше и больше. Вначале он рад однокомнатной квартире в многоэтажке, но увидев, что у соседа собственный дом, он уже хочет персональный участок на пару гектаров с бассейном, и так далее. А земля ограничена. Еда, деньги, воздух, энергия — всё в итоге ограничено. Год за годом на общественных собраниях люди эгоистично голосовали за увеличение льгот, расширение жилплощади и прочие блага. Каждый думал только о себе. И, разумеется, в какой-то момент Танорг застроили полностью, да и добываемую энергию распределили между проживающими гражданами. Больше свободных площадей нет, как и талонов на электричество, за счёт которого каждого человека обслуживает персональная армия роботов.

Моник усмехнулась, но как-то невесело.

— Когда АУТ поднял на референдуме вопрос о том, что для нового поколения не хватает того же жилья и надо бы поютиться, население проголосовало, что хочет жить так же, как и раньше, — она продолжила, вновь двинувшись в сторону Вечного Леса, но, правда, медленно. Я последовала.

 — Я понимаю среднестатистического таноржца. Когда годами жил в современной просторной квартире, ходил в иллюзионы и гравитационные комнаты, развлекался в театрах и виртуальных играх, привык, что любой каприз может выполнить один из домашних андроидов, очень сложно перестроиться на новый лад. АУТ же не может отобрать то, что уже подарил своим гражданам, и это не только морально-этическая сторона вопроса. В случае, если отбирать то, что люди уже считают своим, вспыхнет гражданская война, будет слишком много недовольных. Трагедия общины: никто не хочет делиться своим во всеобщее благо, каждый максимизирует свою выгоду, но глобальная проблема остаётся — новых граждан куда-то же надо селить, обслуживать, давать льготы… а ресурса больше нет. Единственным выходом, который смогло найти государство из этой патовой ситуации — квоты на население. Сейчас каждый таноржец имеет право завести только одного ребёнка.