— Привет, — отвечает она с измотанным, встревоженным видом и без предисловий возвращается к рассказу: — Я была в дозоре. Приспичило, и я отошла подальше, спрятаться между деревьями и справить нужду. Пока была там, услышала мотоциклы.

Ужас растекается по мне, словно ледяная жидкость, выпитая слишком быстро.

— Всё произошло так быстро. Я помнила, что вы рассказывали о байкерах, поэтому… эм, закончила свои дела и бросилась обратно к хижинам. Но потом услышала крики и выстрелы. Я застыла на месте. Я такая трусиха!

— Нет, Лена, — осторожно похлопывает её по плечу Эйнар. — Ты ничего не могла сделать.

— Я должна была позволить им забрать и меня, — возражает она с такой сталью в голосе и во взгляде, что не уступает самому Эйнару в минуты величайшей ярости. — Они увезли Селесту, Барбару, Агнес и… Эмму, — её голос слегка срывается. — Я пряталась ещё час, чтобы убедиться, что все уехали. А потом… пошла посмотреть, — она содрогается, на миг закрывая глаза, но продолжает уже ровным голосом: — Они убили всех. Кроме девушек, которых забрали, всех остальных застрелили. Забрали всю еду и лекарства, вообще всё. Луки тоже забрали, Ричарда и Александра. Всё за считаные минуты.

— О, Лена…

— Что ты хочешь делать теперь? — спрашивает Эйнар, пропуская слова сочувствия. Он знает, что прагматичной Лене они не нужны. — Хочешь остаться здесь с нами? Или у тебя на уме что-то другое?

Она глубоко вдыхает через нос, выпрямляется и расправляет плечи.

— Я пришла потребовать, чтобы вы что-нибудь с ними сделали, — объявляет она ровным голосом, который даже Альберт не осмеливается прервать возражениями. — Когда мы заключали с вами союз, вы не только обещали нам луки для защиты в обмен на новых лучников, но и поклялись помогать в случае нужды. Я знаю, знаю, — она поднимает руки, предупреждая возражения, которых никто и так не высказывает. — Нельзя ожидать, что вы будете сражаться с ними, имея только луки. Я знаю, что вы совершенно ничего не можете с ними сделать. Но я требую, чтобы вы всё равно что-нибудь придумали. Пока они не убьют ещё кого-нибудь из наших, — произнося это, она смотрит прямо на Эйнара, не отводя глаз. — Что до меня, я отправлюсь в Бонифачо, — заканчивает она мягче. — Пойду туда и предложу им себя в обмен на возможность быть рядом с сестрой. Больше я мало что могу для неё сделать.

— Возможно, кое-что всё же можно… — медленно говорит Эйнар. — Останешься на ночь, Лена? Отдохнёшь, поешь? Дашь нам возможность подумать, как лучше поступить?

Ответ Лены тонет в возражениях всех собравшихся, но громче всего, что неудивительно, протестует Альберт. Я понимаю, что с разговором о том, как он обращается с Моникой, придётся подождать. Но ненадолго, — твёрдо решаю я. Больше я ждать не стану.

31

ЛЁД ПОБЕЖДАЕТ ОГОНЬ

Несколько минут спустя я снова готовлю кофе у камина в нашем коттедже. Занятие хлопотное: огонь только что разожгли, и рассчитывать на то, что он будет гореть ровно, не приходится. В сотый, кажется, раз я дую на тлеющие угли, вороша их ржавой кочергой, и в награду получаю лишь клуб дыма, от которого глаза щиплет и они слезятся.

После смерти Финли состоялось уже немало совещаний руководства, но его отсутствие не стало менее ощутимым. Словно по негласному соглашению, никто никогда не садится на его место на диване. Даже закончив готовить кофе, я всегда сажусь на подлокотник кресла рядом с Эйнаром или к нему на колени, как делала и прежде, хотя на диване вполне хватает места.

Следуя, как выяснится позже, тщательно продуманному плану, Эйнар начинает собрание с разговора о недавно обнаруженной склонности фурий сбиваться в орды. Он подробно говорит об огромной угрозе, которую это для нас представляет, и о ресурсах, которых нас лишит.

— Придётся следить за ордой, отслеживать её перемещения, чтобы заранее узнать, если она начнёт приближаться к нашим территориям, — говорит он твёрдым, ровным голосом. — А это означает большой расход бензина. Мы никогда не будем в безопасности, пока где-то бродит такая орда. И у нас нет возможности с ней справиться без огнестрельного оружия, взрывчатки и исключительно выгодной позиции…

— Но рано или поздно они же передо̀хнут. Без еды, — с надеждой произносит Расс, явно очень желая, чтобы кто-нибудь с ним согласился.

— Конечно, но когда они переловят всех людей и животных на побережье, скорее всего, отправятся за нами как за следующим источником пищи, — мрачно замечает Альберт. — Нам придётся всё время от них бегать, пока они действительно не умрут.