Примерно час спустя солнце низко висит над горизонтом, окрашенное в оранжевый цвет. Я возвращаюсь в лагерь из укромного местечка, где справила свои более интимные нужды, когда Эйнар возникает словно из ниоткуда и налетает на меня, крепко обнимая, даже не замедляя шага. Его руки пробираются под мой топ и скользят вверх-вниз по обнажённой спине, прежде чем одна из них забирается мне в штаны, а пальцы с яростью захватчика устремляются к моей промежности. Его прерывистое дыхание раздаётся у самого моего уха.

— Нет, прекрати! Я на тебя злюсь!

Пытаться оттолкнуть его всё равно что пытаться затолкать автомобиль вверх по крутому склону.

— Эйнар, нет! Что ты делаешь? Нет!

Он впивается пальцами в мои волосы, расплетая косу, и у меня перехватывает дыхание. Он сдёргивает с моей спины лук и колчан. Затем перекидывает меня через плечо и уносит ещё дальше, в укромное местечко среди деревьев.

— Я закричу! — предупреждаю, подпрыгивая вверх-вниз у него на плече, пока его ключица болезненно впивается мне в бедро.

— Нет, не закричишь, — шлёпает он меня по заднице, и жестокость удара обжигает туго натянувшуюся кожу.

Опуская на землю, он прижимает меня к дереву и рывком стаскивает брюки, даже не потрудившись их расстегнуть. Снимает их с меня вместе с обувью. Грудь болезненно сжимается, и из-за бешеного стука сердца я почти ничего не слышу.

— Эйнар, остановись! Пожалуйста! Ты же не можешь всерьёз считать, что это разумная расплата за то, что произошло ранее.

Он расстёгивает ремень, и я вздрагиваю от этого звука. Он прижимается ко мне, и кора дерева натирает мне спину до саднящей боли. Я сопротивляюсь изо всех сил, хотя сделать могу совсем немного. Под тяжестью его тела я не способна сдвинуться ни на сантиметр, как бы сильно ни напрягала мышцы. Уже задыхаясь и совершенно выбившись из сил, я замечаю, что он становится абсолютно неподвижным и пронзает меня напряжённым, ледяным взглядом. Словно замерев, я перестаю сопротивляться и обмякаю, как тряпичная кукла.

— Разумеется, нет. Ты не сделала ничего плохого. Но ты мне нужна. Дай мне свой страх. Дай мне своё сопротивление, чтобы я мог тебя одолеть. Дай мне своё полное поражение.

Я слабо хнычу, но даже в этот момент мои бёдра уже тянутся навстречу его бёдрам, бунтуя против здравого смысла и осознавая происходящее раньше меня самой.

— Ты можешь сказать «нет», — заверяет меня Эйнар, — но если не скажешь, я хочу, чтобы ты немедленно забыла, что у тебя вообще когда-либо был такой выбор. Я хочу трахать тебя так, словно ты не имеешь права голоса. И хочу слышать, как ты умоляешь меня, только для того, чтобы отказывать тебе. Я хочу, чтобы ты полностью мне подчинилась.

Моё дыхание успевает замедлиться, лишь чтобы снова участиться, становясь поверхностным, словно летняя лужица. Я бы не осмелилась дать согласие, даже если бы он позволил мне это сделать. Но и заставить себя сказать «нет» я не могу, опьянённая любопытством и желанием дать ему то, чего никто другой дать не способен.

Хотя моя нижняя губа дрожит, я выдерживаю его взгляд.

Убедившись в моём молчаливом согласии, он кивает.

— Трижды постучи по земле, если тебе понадобится, чтобы я остановился.

Несмотря на нарастающее беспокойство, значительная часть меня испытывает восторг и нетерпение, словно ребёнок рождественским утром. Он собирается показать мне свою скрытую сторону — и заодно открыть то, чего я ещё не знаю о себе. Тьму, которую до сих пор не доверял мне, необузданную и ничем не сдерживаемую. Меня переполняет гордость оттого, что наконец он считает меня готовой к любой буре, которая всё это время назревала внутри него.

Я лихорадочно соображаю, что сказать, когда Эйнар делает шаг назад, освобождая моё тело от давления на чёртово дерево.

— Беги! — хрипит он с жестокими нотками в голосе, когда я спотыкаюсь.

Мне не нужно повторять дважды, и я бросаюсь бежать, судорожно размахивая руками совершенно невпопад с неуверенными, заплетающимися шагами. Я мчусь между деревьями, в панике совершенно утратив координацию, спотыкаясь о корни и с силой ударяясь плечами о стволы. Хвоя и сосновые шишки болезненно впиваются в мои босые ступни. Эйнар, должно быть, наслаждается зрелищем того, как я бездумно мечусь зигзагами, спутанные волосы развеваются за спиной, словно плащ, а голые ягодицы подпрыгивают вверх-вниз. Слишком скоро позади меня раздаются ожидаемые тяжёлые, размашистые шаги, и с каждым отчаянным ударом моего сердца расстояние между нами сокращается.

Железная хватка сдавливает мне живот, когда меня резко вздёргивают вверх и в сторону, прежде чем снова опустить на землю. Я отчаянно размахиваю руками, нанося удары по пустому воздуху, пока резкая боль не обжигает моё лицо.

Эйнар даёт мне пощёчину. Не слишком сильную, ровно настолько, чтобы ошеломить. В то же мгновение меня пронзает вспышка возбуждения.

Я спотыкаюсь, обожжённую ударом щёку покалывает, словно тысячами иголок, а в ушах звенит. На мгновение приподняв меня за ткань футболки, которая отчаянно трещит от натяжения, он валит меня на землю, выбивая воздух из лёгких.

Он лишает меня голоса. Я не могу кричать.

— Нет, — беззвучно выдыхаю я.

— Вот так, будь моей хорошей ёбаной шлюхой и заткнись.