Как и накануне, они говорили о растениях и деревьях, но постепенно разговор перешёл и на другие темы.

Гензель узнал, что Гретель любит встречать рассветы. Что ей нравится читать, хотя теперь у неё нет доступа к книгам. Что её мать умерла много лет назад, а отец находится далеко отсюда.

В ответ Гензель рассказал о доме, где вырос, о родителях, братьях и сёстрах. Рассказал о своей резьбе по дереву и мебели, которую мастерил. Поделился мечтой: однажды продавать свои изделия по всей округе.

Но когда он спросил Гретель, о чём мечтает она сама, девушка ответила уклончиво, так и не сказав ничего определённого.

Неужели ей ничего не хотелось? Ничего, к чему она стремилась?

Такого просто не могло быть.

— Если бы твоя жизнь могла стать какой угодно, — спросил он, — какую жизнь ты бы выбрала?

— У меня нет времени размышлять о подобных вещах.

Они как раз вернулись туда, где она оставила вёдра. Гретель наклонилась и подняла их.

— Мне пора возвращаться. Хозяйка рассердится, если я задержусь.

Гензель помог ей устроить коромысло на плечах.

— Я увижу тебя завтра?

— Я постараюсь. 

~ ~ ~

На следующий день она не пришла. Зато появилась через день. И дальше всё продолжалось так же — без всякой предсказуемости. Но с каждой новой встречей время, проведённое с Гретель, всё сильнее притягивало Гензеля к ней.

Он чувствовал: её жизнь нельзя назвать счастливой. И всё же, сама Гретель не была несчастным человеком. Ноша, которую она несла — и в прямом, и в переносном смысле, — была тяжела. Но она не позволяла этой тяжести сломить себя.

Гретель была женщиной, которую ему хотелось узнать по-настоящему. И так или иначе он этого добьётся. Даже если ради этого ему придётся лично обратиться к её строгой хозяйке.

Глава 4

Хотя в последние недели походы за водой приносили Гретель огромную радость, жизнь в домике колдуньи с каждым днём становилась всё невыносимее.

Колдунья всё чаще бывала раздражительной и нетерпеливой, а её здоровье ухудшалось. Но всякий раз, когда Гретель уже начинала думать, что её ужасная хозяйка окончательно слегла и больше не оправится, та внезапно шла на поправку — иногда буквально за одну ночь, иногда за несколько дней.

И каждый раз всё происходило одинаково.

Сначала здоровье колдуньи становилось невероятно хрупким. Затем Гретель отправляли в подвал раньше обычного. Оттуда она слышала голоса, хотя днём ни разу не видела, чтобы кто-нибудь приходил в дом или уходил из него, да и сама колдунья никогда не упоминала никаких гостей. А утром мебель оказывалась странным образом сдвинута со своих мест. И неизменно — продолжалось ли это несколько ночей подряд или всего одну — колдунья поправлялась, вновь становясь такой же крепкой и полной сил, как прежде.

Гретель даже научилась по саду определять, когда её перестанут раньше времени запирать в подвале.

Однажды утром в каменной стене появлялась новая колонна.

Колдунья выходила из спальни здоровой и бодрой. И в тот же день Гретель снова позволяли оставаться наверху до обычного часа.

Она не знала наверняка, что происходило над её головой всё то время, пока она сидела в подвале, но происходящее тревожило её всё сильнее.

Вот только, что она могла сделать?

Книгу заклинаний ей так и не удалось найти. Ни руководства по приготовлению зелий, ни каких-либо других записей, которые помогли бы разобраться в увиденном, — и уж тем более ничего, что подсказало бы ей путь к свободе.

Единственным утешением среди одиночества и тревог оставался Гензель.

Дорогой, добросердечный Гензель.

С их первой встречи прошло уже больше месяца.

Теперь они проводили вместе гораздо больше времени, чем поначалу. Гретель попросила его встречаться с ней по утрам, а не после полудня. Пока хозяйка спала, ей не приходилось торопиться обратно в домик. Эти часы принадлежали ей куда больше, чем остальное время.

Правда, из-за этого ей приходилось чаще находиться в доме, когда колдунья бодрствовала. Это было мучительно. Но ради встреч с Гензелем Гретель готова была терпеть.

Она была уверена: папе Гензель понравился бы. А мужчина, у которого жил Гензель, и вовсе напоминал ей отца. По крайней мере, ей так казалось.

В последнее время, стоило ей задуматься о папе, как мысли начинали путаться. Словно отдельные кусочки воспоминаний о нём прятались где-то совсем рядом, но стоило попытаться до них дотянуться — ускользали.

Неужели она пробыла вдали от него настолько долго, что начала забывать?

Направляясь к условленному месту встречи, Гретель попыталась вспомнить, сколько времени прожила в домике колдуньи.

И с изумлением обнаружила, что не может сказать наверняка.

Месяцы?

Или… годы?

— Гретель.

Она резко вскинула голову. Погружённая в размышления о необъяснимых провалах в памяти, девушка всё это время смотрела себе под ноги.