Любой мужчина, которого колдунья заманит сюда так же, как когда-то её отца, будет убит.

Гретель подмела и вымыла пол. Вымыла окна. Вычистила камин и вернула мебель на прежние места. И всё это время искала. Заглядывала в шкафчики, за буфет, в самые дальние углы полок. Но ничего, хоть отдалённо напоминающего собрание заклинаний, не обнаружила.

Домик был маленьким, и мест, где можно было бы спрятать такую вещь, оставалось совсем немного.

Взгляд Гретель медленно переместился к двум закрытым дверям в дальнем конце комнаты. За одной находилась спальня колдуньи. За второй никто не жил, но пользоваться этой комнатой Гретель запретили.

Обыскать спальню хозяйки она не могла — особенно пока та находилась внутри. Но если вести себя очень тихо… Возможно, удастся заглянуть во вторую комнату.

Осторожно, медленно, обдумывая каждый шаг и обходя стороной каждую половицу, способную скрипнуть, Гретель пересекла комнату. Всё это время она с тревогой поглядывала на дверь хозяйской спальни. Та не открывалась. Из-за неё доносилось негромкое характерное гудение — колдунья храпела.

Гретель судорожно вдохнула и протянула руку к ручке второй двери. Нажала. Осторожно толкнула. Дверь не шелохнулась. Она попробовала ещё раз. После третьей безуспешной попытки Гретель потянула дверь на себя. Ничего. Заперто. Но Гретель ни разу не видела в доме ключа.

Как же ей найти то, что нужно, если двери заперты, а открыть их нечем?

В комнате колдуньи что-то зашуршало.

Гретель стремительно вернулась к камину и сделала вид, будто как раз заканчивает собирать золу. За её спиной открылась дверь спальни.

Гретель медленно вдохнула, напоминая себе, что нужно сохранять спокойствие.

Она поднялась, держа в руках совок. Сохраняя невозмутимое выражение лица, обернулась, намереваясь, как обычно, слегка склонить голову в знак приветствия. Но увиденное настолько её поразило, что она смогла лишь молча уставиться на хозяйку.

— Похоже, тебе стало лучше, — произнесла Гретель.

И действительно.

Жёлтые глаза колдуньи снова сияли жизнью. С кожи исчез сероватый оттенок. Серебряные волосы ярко блестели. Она по-прежнему была отвратительна, но теперь выглядела куда менее измождённой.

Колдунья с самодовольным удовлетворением объявила, что чувствует себя превосходно, после чего приказала Гретель вернуться к работе. Радуясь возможности уйти, девушка выскользнула из дома и направилась заниматься садом. Но чем ближе она подходила к тому его уголку, тем меньше оставалось от её облегчения.

Ох, как же она ненавидела этот сад. Эту нависающую стену из вечно мокрых камней. Эти тёмные тени. Эти мрачные углы.

Она прополет грядки, соберёт всё необходимое, приведёт растения в порядок — и сделает это как можно быстрее.

Но за ночь изменился не только дом. Изменился и сад. И здесь перемены были куда значительнее простой перестановки мебели. В каменной стене появилась новая колонна. Такая же высокая и широкая, как остальные.

Когда её успели установить? Кто это сделал?

И почему с нового камня уже стекала вода — точно так же, как со всех остальных, — если появился он совсем недавно?

Должно быть, его поставила колдунья. Наверняка именно поэтому Гретель было так неуютно. Даже этот укромный уголок крошечного мира, в котором теперь заключалась вся её жизнь, носил на себе отпечаток власти хозяйки. Хозяйки, от которой, как всё чаще боялась Гретель, ей, возможно, никогда не удастся сбежать.

Глава 3

В дальнем западном уголке королевства жил молодой человек по имени Гензель. Он обладал особым талантом к работе с деревом и одинаково искусно создавал как изящные резные вещицы, так и полезные в быту предметы. Решив добиться успеха в выбранном ремесле, Гензель рассудил, что лучше всего поселиться там, где древесины в изобилии. А значит, подходило лишь одно место. Лес.

Он собрал инструменты и свои немногочисленные пожитки, поцеловал на прощание мать и отца и отправился в путь к огромному лесу на востоке.

Судьба, казалось, благоволила ему. В первый же день неподалёку от легендарного леса Гензель встретил дровосека, который жил один и как раз недавно лишился постояльца, занимавшего свободную комнату в его доме. О прежнем жильце старик ничего толком не рассказывал, однако, похоже, сложившееся положение его вполне устраивало. Денег за кров он с Гензеля не попросил. Потребовал лишь помогать с той работой, с которой самому ему из-за возраста уже становилось трудно справляться.

На следующий день Гензель отправился в лес, правда, недалеко.

Ещё через день забрался чуть глубже.

На следующий — ещё дальше.

Если этим лесам предстояло стать его домом, он должен был изучить их настолько хорошо, чтобы никогда не заблудиться. И ещё он должен был научиться их любить. Ведь нельзя рассчитывать на щедрые дары леса, не полюбив сам лес.