Она отступила, но, уходя, оглянулась на него.

— Придётся довольствоваться этим.

Подарив ему последнюю мимолётную улыбку, Гретель скрылась среди деревьев.

Гензель подождал лишь мгновение. А затем последовал за ней.

~ ~ ~

Она двигалась быстро и гораздо лучше него знала все изгибы тропинок и многочисленные развилки. Они уходили всё глубже и глубже в лес.

Гензель старался не отставать. И ему это удавалось… пока вдруг он не остановился.

Совершенно неожиданно.

Он ничего не мог с собой поделать. Ноги сами понесли его обратно — туда, откуда он пришёл. С огромным усилием Гензель заставил себя развернуться. Сделал попытку снова двинуться вслед за Гретель…

И его вновь словно отбросило назад. Он попробовал ещё раз. И ещё.

Сколько бы попыток ни предпринимал, происходило одно и то же.

Словно неведомая сила отталкивала его прочь.

Словно… магия.

Магия.

Без сомнения, дело рук колдуньи. Но Гензель был не из тех, кто так легко признаёт поражение. Он пошёл по тропе, по которой чары заставляли его удаляться, и дал себе обещание: он найдёт способ добраться до дома, где Гретель держат в плену.

Так или иначе, он туда попадёт. А когда это случится, они вместе найдут способ освободить её.

Глава 6

Гензель больше не просил разрешения проводить её до дома колдуньи. Каждая их встреча начиналась с его расспросов о том, как Гретель себя чувствует и всё ли с ней хорошо, а заканчивалась настойчивыми просьбами быть осторожной. Драгоценные минуты между этим они проводили за приятными разговорами, в тёплых объятиях или просто сидели рядом в уютной тишине.

Как же ей не хватало его в долгие одинокие дни, когда они не виделись.

Если бы не заклинание, привязавшее Гретель к дому колдуньи, всё могло бы быть совсем иначе. Они с Гензелем могли бы ухаживать друг за другом, как обычная влюблённая пара. Он приходил бы к ней домой, а папа дал бы им своё благословение.

Гретель замерла, перестав выпалывать сорняки. Как бы она ни старалась, ей никак не удавалось ясно представить ни родной дом, ни лицо отца.

Она пробыла здесь не настолько долго, чтобы так сильно забыть людей и места, знакомые ей всю жизнь.

Без сомнения, это тоже было делом рук колдуньи.

Неужели однажды она совсем забудет папу?

А потом…

Неужели забудет и Гензеля?

— По условиям твоей клятвы ты должна работать. — Шипящий голос колдуньи эхом отразился от высокой каменной стены. — Витать в облаках — не считается.

Колдунья почти никогда не выходила из дома, и это всегда приносило Гретель хоть какое-то облегчение.

Что же заставило её сегодня прийти в сад?

Спросить Гретель не осмелилась.

Те несколько раз, когда она пыталась задавать хозяйке вопросы, пусть даже о самых обычных вещах, заканчивались суровой бранью и долгими днями взаперти в подвале.

Гретель давно научилась держать вопросы при себе. Опускать голову. И работать.

Краем глаза она следила за хозяйкой.

Колдунья медленно шла вдоль каменной стены, и на её отвратительном лице застыла пугающе довольная улыбка.

Что-то в этих камнях доставляло ей удовольствие.

По спине Гретель пробежал холодок.

Всё, что радовало колдунью, не могло быть ничем иным, кроме чего-то мерзкого и ужасного.

С самого первого дня сад тревожил Гретель. Особенно эта стена. И теперь её дурные предчувствия лишь усилились.

Поднялся ветер. Холодные порывы пронеслись по саду, и вода, непрерывно сочившаяся из камней, брызнула в стороны.

Колдунья резко отскочила.

Странно.

За все месяцы, проведённые Гретель в её доме, она ни разу не видела, чтобы хозяйка чего-нибудь испугалась.

Да что там — ничто, казалось, даже не вызывало у неё беспокойства. А вот вода вызвала. И Гретель всем своим существом почувствовала: эта вода имеет какое-то чрезвычайно важное значение.

Колдунья резко вскинула голову. Её глаза широко распахнулись, внимательно обшаривая всё вокруг. Щелевидные ноздри раздулись.

Гретель тоже оглянулась, не понимая, что привлекло внимание хозяйки.

Она ничего не видела. Ничего не слышала.

Тонкие губы колдуньи растянулись в предвкушающей улыбке.

— У нас гость.

У Гретель оборвалось сердце.

Кто-то попал в ловушку.

Она подозревала, что подобное уже происходило прежде, однако всякий раз её запирали в подвале, и наверняка она ничего не знала.

Теперь сомнений не останется.

Как не останется и сомнений в том, какая участь ждёт тех, кого колдунья заманивает к своему дому. Но Гретель понятия не имела, как спасти несчастного, угодившего в ловушку.

— В подвал! — рявкнула колдунья.

Пока Гретель шла к дому, мысли лихорадочно метались.

Что она может сделать? Как помочь?

Она не могла просто спуститься в подвал и бросить несчастного на произвол судьбы.

Но какой силой располагала она сама?

Гретель переступила порог домика. И застыла.