Аргон сел. Он проглотил несколько ложек бесформенной кашицы, с удивлением обнаружив, что она вкусная. Возможно, вкус исказил голод, а может , еда действительно была вкусной. В любом случае после холодного душа мужчина почувствовал себя обновлённым. Марла какое-то время молчала, но Аргон знал её достаточно хорошо, чтобы понять: тишина полна мыслей, вопросов, которые она хотела ему задать. Внезапно Марлу , должно быть, охватило невыносимое напряжение, и вопросы хлынули потоком, так что она больше не могла их сдерживать. Она села за стол напротив него, спиной к отцу, и спросила:

— Что ты собираешься делать с Геей?

Аргон поднял взгляд от своей почти пустой миски. Он не ответил на вопрос, а просто попросил ещё супа. Марла на мгновение замялась, раздражённая его равнодушием, но затем медным половником налила добавки. И всё же она не сдавалась.

— Я знаю, ты что-то задумал. Когда ты сказал, что она тебе нужна живой и здоровой, я сразу подумала, о чём-то… сексуальном. Она тебе нравится, это более чем очевидно, твоя аура была оранжевого оттенка, когда ты её поднял. А когда ты спустился к источнику , аура горела оранжевым. Но потом я сказала себе, что ты не такой. Ты бы никогда не прикоснулся к ней ради развлечения, а если тебе нужно тело, чтобы раскрепоститься, ты можешь найти столько доступных женщин, сколько захочешь. За плату . Или бесплатно. — После этих слов повисло короткое многозначительное молчание, словно Марла хотела включить себя в число тел, которые будут ему подарены. — В этом смысле Гея тебе не нужна. Так что… можешь объяснить мне истинный смысл твоих слов? Что ты замышляешь?

Аргон иронично посмотрел на неё.

— Если это правда, почему я должен рассказывать тебе?

— Потому что я твой друг. Правда. Что было между нами, не имеет значения. Вернее, имеет. Я знаю, что ты не тот мужчина и никогда не будешь моим, но я всё ещё хочу тебя, и, возможно… может быть, у меня даже есть к тебе чувства. И именно поэтому я никому не выдам твой секрет.

Аргон покачал головой, его лицо стало мрачным, как никогда раньше.

— Марла, я не сомневаюсь, что ты предашь меня именно потому, что мы спали вместе. Секс превращает друзей, или тех, кто мог бы ими стать, в смертельных врагов. Особенно когда кто-то с душой трахает того, кто даже не знает , что такое душа. Это была серьёзная ошибка, ты это прекрасно знаешь, особенно моя, признаю. Трахаться на равных — это одно, но те, кто хочет большего и не получает ничего, кроме члена, рано или поздно испытывает гнев, ревность, злобу и жажду мести. Твой отец боится, что я могу предать тебя, что могу передумать и донести на тебя Принцу или венаторам. Он ошибается. Ты первая попытаешься меня обмануть. Так что Марла, ты никогда ничего обо мне не узнаешь. Я думаю, ты хороший человек, но в этом дерьмовом мире нужно выживать, и ты, со всей своей аурой и мудростью, непременно попытаешься меня обмануть, если представится такая возможность. — В конце этой речи, произнесённой без всякого выражения, с каким-то ледяным принятием сложившейся ситуации, Аргон встал. — Дай мне и для Геи немного супа. Я отнесу сам.

Марла сделала, как просил, но её лоб нахмурился.

— Это как-то связано с ней, да? — настаивала она. — Ты собираешься как-то использовать её в своих целях. Это не имеет никакого отношения к сексу . У тебя на уме нечто гораздо более важное.

Аргон не ответил, всё больше напоминая враждебную статую. Затем он схватил дымящуюся миску , ложку и присоединился к Гее в пещере.

***

Гея проснулась. Она стояла, одетая в невпопад, словно собиралась в спешке. Выглядела хрупкой, как стеклянная кукла. Увидев Аргона, Гея залилась краской.

Он поставил тарелку на предмет мебели, служивший одновременно столом, и придвинул к нему табурет, выдолбленный из куска камня.

— Ешь, — велел он. Гея прикусила губу , без всякого соблазнительного намерения. Она была смущена, всё ещё бледна, а веки над глазами необыкновенного цвета казались тяжёлыми. — Ешь, а потом спи.

— Я… э-э… ты принёс меня сюда, из пещеры? — спросила она, слегка запыхавшись, словно это стоило ей физических усилий.

— Да, — резко ответил он. — Ешь.

— Я смутно помню, как упала, а потом... потом я увидела, как вошёл ты, но... я подумала, что это галлюцинация. А после этого я ничего не помню.

— Это была не галлюцинация.

— Но я... я... я была...

Аргон не стал деликатничать. Честно говоря, он был в ярости на девушку . Она возбудила его так сильно, что он вынужден был ласкать себя, укрывшись в пещере под такой ледяной струёй, что она могла заморозить кракена; при этом Гея ничего не сделала, чтобы вызвать в нём этот эффект. Всё вместе пробудило в нём жгучую ярость. Аргон не мог выносить искушения без причин. Обычно ему было недостаточно обнажённого женского тела, чтобы превратиться в животное. Только голодный подросток мог возбудиться от чего-то столь незначительного. Если женщина провоцировала и соблазняла его, для него было более чем нормально и естественно реагировать подобным образом. Но Аргон не мог выносить непонятных событий, и факт, что ему так нравилась эта соплячка, был одним из них.