Аргон проклинал себя, выкрикивая столько оскорблений, что самому стало противно. Он не мог смотреть на немногочисленные светлые волосы обнажённой, полузамёрзшей девушки и думать о том, о чём думал. Ничего хорошего. Ничего чистого. Ничего невинного. Аргон резко накрыл Гею, иначе так и остался бы смотреть на её ангельскую киску , воображая демонические вещи. Он использовал чистое полотенце Марлы, сложенное на ближайшем предмете мебели, чтобы поспешно вытереть Гее волосы. Она тихо застонала, но не пошевелилась и не очнулась.

Затем Аргон лёг рядом с ней и сделал то, что обещал. Его тело было тёплым и обволакивающим, и она уместилась в объятиях, прижимаясь к нему . От неё пахло самодельным мылом, нежным, с лёгким ароматом лаванды.

Обнимая её, Аргон пытался вспомнить, даже в далёком прошлом, хотя бы смутное воспоминание о подобном опыте. Момент, когда на нём буквально лежала обнажённая женщина, и это не было началом бурного любовного акта. В голову ничего не приходило, и не потому, что его разум соображал плохо. Потому что Аргон никогда не испытывал такого необычного опыта.

Это было впервые.

Внезапно Гея шевельнулась и прижалась к нему ещё сильнее. Когда она что-то прошептала, Аргон подумал, что ошибся. Это был определённо бессвязный стон. Она не могла произнести его имя. Гея ненавидела его, и не без оснований.

Аргон привык к окружавшей его ненависти, словно осязаемому вечному туману. Он привык быть настороже, привык по-настоящему доверять только своим драконам. Он привык к уверенности, что рано или поздно кто-то попытается его устранить, и во главе этого списка врагов, несомненно, стояли Принц и Коперник. Ненависть не причиняла Аргону боли, не выбивала его из колеи. Ему было плевать на ненависть; напротив, ненависть придавала ему сил. И девушка, если бы могла, тоже попыталась бы убить его, хотя и говорила, что не хочет .

Значит, она не могла позвать его по имени таким милым доверчивым голосом. Кто знает , что она произнесла. Кто знает , сказала ли она вообще что-нибудь.

Заткнись, Соплячка. Выживи и помалкивай.

Ему постепенно казалось, что исходящее от него тепло преодолевает холод Геи. Её тело расслабилось, а соски, поначалу твёрдые, как осколки кварца, превратились в мягкие цветы у его груди.

Жаль, что теперь твёрдым был он.

Если бы Гея сейчас проснулась, она бы почувствовала, как в живот ей упирается что-то инородное.

Проклятье, ему нужно передвинуться.

Аргон встал с ложа, словно оно из ледяного превратилось в обжигающее, как огонь Магнуса.

Он позволил ей поспать. Гея выглядела умиротворённой, её губы из синих снова стали розовыми. Аргон быстро надел брюки и тунику. Доспехи он оставил на дорожных баулах, сваленных в углу на полу. Затем вышел из пещеры.

Община, должно быть, поужинала в большой пещере и отправилась спать. Но некоторые, в том числе Марла, ещё не ушли. Увидев Аргона, она подошла к нему .

— Как она? — спросила женщина.

— Лучше. Приготовь ей что-нибудь тёплое и питательное. Думаю, она скоро проснётся. Я пойду к источнику .

Марла посмотрела на него с непонятным выражением.

— Мне пойти с тобой? — спросила она, и в её голосе слышалась мольба. Было ясно, чего она хотела. Чего хотела всегда. Чего он обычно был готов ей дать. Но не сегодня.

Поэтому его ответ был лаконичным и не допускал никаких интерпретаций.

— Нет, — сказал Аргон. — Позаботься о Гее.

Зяблики не последовали за ним. Они никогда не сопровождали Аргона. Он раздобыл факел и закрепил его в землю, прямо у пещеры с источником. Потом, в надежде усмирить возбуждение, встал под ледяной поток. Пока тело остывало, член отказывался перестать ощущаться, как проклятый меч, и Аргон сказал себе, что это абсурд. Он не мог так возбудиться из-за этой соплячки. В ней не было ничего особенного; она даже не провоцировала его непристойным поведением. Он видел и обладал множеством потрясающих женщин, и девчонка с маленькой грудью — восхитительной, мягкой, как свежий хлеб, но маленькой — никак не могла произвести на него такое впечатление. Почему он не мог перестать думать о её ледяных, мясистых сосках?

Он должен был сам позаботиться о себе; одной рукой опираясь на камень, пока другая вела похотливую войну .

Когда немного успокоился и перестал вести себя как безумный, Аргон оделся и вернулся на поверхность.

В большой пещере Марла что-то грела на плитке. Джейкоб находился в некотором отдалении, по-видимому , спал в гамаке, натянутом между двумя каменными опорами, но Аргон знал, что он за ним присматривает .

— Гея ещё спит , но выглядит лучше, — сказала Марла, повернувшись к нему спиной. — Тебе тоже нужно что-нибудь поесть. — Говоря это, она налила в миску что-то похожее на густое жёлтое пюре, повернулась и указала на стол и стул. — Это амарантовый суп, богатый белком. Я знаю, ты предпочитаешь мясо, но придётся довольствоваться этим.