Гея лежала в углу пещеры, свернувшись калачиком, словно ребёнок без сознания. Она была голая, колени кровоточили, а кожа на всём теле стала жёсткой от холода. Аргон резко передал Марле факел, схватил простыню и подошёл к девушке. Он опустился на колени, пощупал её яремную вену и сердцебиение. Гея была жива, но губы приобрели фиолетовый цвет , а руки, ноги и нос — синий. Проклятие, у неё были все признаки обморожения.

Аргон завернул девушку в простыню и поднял.

— Если с ней что-нибудь случится, — повторил он, обращаясь к Марле, — клянусь, я призову всех драконов, чтобы они обрушили гору вместе с вами внутри.

Затем, с факелом в руках Марлы, они вернулись по лабиринту в пещеры. Гея оставалась без сознания, холодная, как ледяная дева.

Добравшись до верхних пещер, Аргон решительно направился к пещере Марлы, не обращая внимания на собравшуюся вокруг любопытную толпу. Он положил девушку на тюфяк и велел принести одеяла и горячую воду .

Марла протянула ему большую грубую шерстяную ткань, и Аргон накрыл ею израненное тело Геи, предварительно сбросив на землю уже влажную простыню, в которую завернул её в пещере с источником.

— Вода нагреется нескоро, — пробормотала Марла. — У нас есть небольшая печь, но при такой температуре она хорошо нагреет воду как минимум за час.

Аргон думал быстро. Магнусу понадобится мгновение, чтобы согреть всю необходимую воду , но сейчас дракон отдыхал. Аргон мог позвать его, и тот обязательно придёт на помощь, но лишить Магнуса сна означало ослабить его, а слабый дракон — уязвимый.

Аргон бросил на Марлу ещё более враждебный взгляд.

— В эту пещеру никто не должен входить. Клянусь немногими святыми для меня вещами, если кто-то зайдёт , я перережу ему горло. А теперь проваливай. Найди другое место для ночлега.

— Что ты собираешься делать? — обеспокоенно спросила Марла.

В ответ Аргон снял доспехи, кожаную тунику и грубую конопляную рубашку. Марла, вместо того чтобы уйти, уставилась на его грудь, покрытую шрамами и поросшую треугольником мужественных каштановых волос. Тревога в её глазах стала ещё сильнее. Когда Аргон снял сапоги и брюки, оставшись только в бриджах, которые так обтягивали его массивное тело, что не оставляли места для воображения, Марла запротестовала.

— Я не позволю тебе…

Одним прыжком Аргон приблизился к ней, такой внушительный, что пещера по сравнению с ним словно уменьшилась.

— Девушка мне нужна живой и здоровой, и я не больной псих без самоконтроля. Ты должна это знать. Прежде чем я тебя трахнул, я пытался дать тебе понять, что это не лучшая идея. Но когда женщина, которой ясно объясняю, что я не принц на белом коне и ей лучше вернуться в свою пещеру, засовывает руки мне в штаны, ты же знаешь, как это бывает, я склонен терять здравый смысл. Что касается Геи, я просто хочу её согреть, пока она не замёрзла насмерть. А теперь уходи.

В глазах Марлы читалось множество эмоций, объединённых непреодолимым волнением. Казалось, она переживала за Гею, скорее всего, чувствовала вину за то, что оставила девушку одну в пещере; но часть разума Марлы не могла отвести глаз от Аргона.

Несмотря на нарастающую в глазах томность, Марла ушла, не добавив ни слова, настолько взволнованная, что, казалось, сама вот-вот упадёт в обморок.

Аргон подошёл к тюфяку , на котором лежала Гея. Он не лгал; он не хотел причинить ей вреда. Одна лишь мысль о том, что кто-то считает его способным насиловать женщину , и особенно эту женщину , без её согласия и, что ещё важнее, без её участия, приводила его в невероятную ярость.

За какое чудовище его принимала? Такими вещами занимались Принц и Коперник, а не он. И почему он должен превращаться в грязную скотину перед телом молодой девушки, да ещё и больной?

Что же, по правде говоря, у девушки обнаружились некоторые неожиданные качества. Подняв её на руки, Аргон не мог не заметить, что она была полнее, чем выглядела в одежде. Он не был таким придурком, чтобы слишком долго задерживать взгляд, с вожделением или даже просто с изумлением, на изгибах Геи, которая вот-вот замёрзнет насмерть, но наблюдение есть наблюдение, а красивое тело — красивое тело. И она была мягче, чем предполагала эта потрёпанная, грубая и бесформенная одежда, возможно, с плеча другой, более крупной девушки. Бёдра Геи были округлыми, а грудь — небольшой, но полной, как две алебастровые капли с розовыми кончиками.

Она определённо не была Соплячкой. Гея была женщиной, и она была женственной.

И Аргон просто должен согреть её, а не думать о непристойных вещах.

Он сел на тюфяк и поискал под одеялом её руки. Нежно потёр, чтобы разогнать кровь. То же самое он проделал с её ступнями и голенями, слегка их обнажив. Ему пришлось дать себе воображаемый подзатыльник, встряхнуть мозг и совесть, потому что, заметив израненные колени Геи, которые, к счастью, перестали кровоточить, он скользнул взглядом мимо них, достигнув стройных бёдер и светлого живота.