Дядя Юний ворчливо согласился отвезти меня в магазин. Выходя, я заметил, как Елена с любопытством разглядывает маленькую полукруглую нишу, где были выставлены домашние боги. Там же стояла керамическая голова Фабия, перед которой благоговейно возложила цветы Фиби, всегда чтившая память любого отсутствующего дядюшки (кроме, конечно, того, о котором не говорили). На соседней полке у неё стоял ещё один бюст Юния, готовый к почётному приёму, когда он снова появится. В нише, между традиционными бронзовыми статуями танцующих лар с рогами изобилия, лежал запылённый ряд зубов.

«Так они у тебя еще есть?» — спросил я, пытаясь отнестись к этому легкомысленно.

«Он всегда держал их там на ночь», — ответил дядя Джуниус. «Фиби положила их туда перед похоронами, и теперь ни у кого не хватает духу их оттуда убрать».

Мне пришлось объяснить Хелене: «Двоюродный дедушка Скаро, один из самых чудаков в жизни, однажды лечил зубы у этрусского дантиста. С тех пор он стал страстным поклонником этрусского мостовидного протезирования – высокого искусства, если вы можете позволить себе золотую проволоку. В конце концов, у бедняги Скаро не осталось ни зубов, к которым можно было бы прикрепить проволоку, ни денег, если уж на то пошло. Поэтому он попытался изобрести собственные вставные зубы».

«Это они?» — вежливо спросила Елена.

«Ага!» — сказал Джуниус.

«Боже мой! Они сработали?»

«Ага!» — Юний явно размышлял, не станет ли дочь сенатора объектом его печальных ухаживаний. Елена, обладавшая тонким чувством такта, держалась рядом со мной.

«Это была модель четыре», – вспоминал я. Дядя Скаро был обо мне высокого мнения; он всегда держал меня в курсе развития своих изобретательских замыслов. Я решил, что лучше не упоминать, что некоторые зубы модели четыре были взяты от мёртвого

Собака. «Они работали идеально. Ими можно было жевать бычью кость. Можно было хвататься за орехи или фрукты с косточками. К сожалению, Скаро ими подавился».

Хелена выглядела убитой горем.

«Не волнуйся», — добродушно сказал дядя Джуниус. «Он бы счёл это частью своего исследования. Проглотить их случайно — это как раз то, чего хотел этот старый нищий».

Зубы дяди Скаро мягко улыбались из ларария, как будто он все еще носил их.

Ему бы понравилась моя новая девушка. Мне бы хотелось, чтобы он был здесь и увидел её.

Мне было больно оставлять Хелену стоять там и торжественно оттирать его зубы кончиком своей палантина.

* * *

В магазине было мало интересного. Только несколько сломанных плетёных стульев, сундук с пробитой крышкой, помятое ведро и немного соломенной трухи.

А сзади, словно ряд мрачных надгробий Циклопа, стоят четыре огромных прямоугольных блока тесаного камня.

«Что это, Юний?»

Мой дядя пожал плечами. Жизнь, полная смятения и интриг, отучила его задавать вопросы. Он боялся обнаружить давно потерянного наследника, претендующего на его землю, или пророчество ведьмы, которое могло бы испортить его отношения с соблазнительной женой соседа или втянуть в десятилетнюю вражду с мастером по ремонту бычьих повозок. «Должно быть, Фест что-то оставил», — нервно пробормотал он.

«Он что-нибудь говорил о них?»

«Меня тогда здесь не было».

«Ушел с женщиной?»

Он бросил на меня злобный взгляд. «Черт возьми, Фабиус может знать».

Если Фабиус знал, то и Фиби знала. Мы задумчиво пошли обратно к дому.

Двоюродная бабушка Фиби рассказывала Елене о том, как безумный всадник, который, как мы позже выяснили, мог быть императором Нероном, бежавшим из Рима, чтобы покончить с собой (незначительный аспект, как рассказывала Фиби), проскакал слишком быстро мимо огорода и убил половину её кур на дороге.

Она не знала, что это за каменные блоки, но сказала мне, что Фест привёз их во время своего знаменитого последнего отпуска. Однако я узнал от неё, что несколько месяцев назад на ферму приходили двое мужчин, должно быть, Цензорин и Лаврентий, и задавали вопросы.

«Они хотели узнать, не оставил ли Фестус здесь что-нибудь».

«Они упоминали каменные блоки?»

«Нет. Они были очень скрытными».

«Вы показали им магазин?»

«Нет. Ты же знаешь Фабия…» Я знал. Он и в лучшие времена был подозрительным мерзавцем. «Он просто отвёз их в старый сарай, где у нас полно пахотного оборудования, а потом разыграл из себя деревенского идиота».

«И что же случилось?»

«Как обычно, все зависело от меня». Двоюродная бабушка Фиби любила, чтобы ее считали женщиной с характером.

«Как вам удалось от них избавиться?»

«Я показал им зубы Скаро на ларариуме и сказал, что это все, что у нас осталось от последнего нежелательного незнакомца, а затем натравил на них собак».

* * *

На следующий день мы снова отправились на юг. Я рассказал папе о четырёх каменных блоках. Мы оба молча размышляли над этой загадкой, но у меня начали появляться идеи, и, насколько я его знал, у него тоже.

Он сказал мне, что Цензорин и еще один солдат остановились в особняке.

«Старые новости!» — мы с Хеленой пересказали историю Фиби.

«Значит, я зря потратил время! Это была паршивая гостиница», — простонал мой отец. «Полагаю, вас обоих баловали в роскоши?»

«Так и было!» — заверил я его. «Если ты можешь выносить рассказы о цыплятах Фиби и жалобы Джуниуса на брата, то это отличное место для отдыха!» Па это знал.