Продвигаюсь вслепую, медленно, шаг за шагом. Сердце бешено стучит в ушах, в животе бурчит , пока тишину не нарушает низкий смех. Я всхлипываю, расширяю глаза, словно это поможет мне увидеть, но темнота густая.

— Хочешь красивый воздушный шар? Возьми шарик, — слышу я, и вдруг из ниоткуда передо мной появляется клоун. Его оранжевые волосы лохматые, рот изогнут в злобной ухмылке, острые зубы обнажены под красным светом, освещающим его сверху .

Я кричу .

— Хочешь красивый воздушный шарик? Возьми шарик, — говорит он, снова протягивая руку, чтобы схватить меня.

Я делаю два шага назад и натыкаюсь на что-то. Тогда я начинаю бежать, не зная, куда нужно двигаться. На земле мерцают огни, я слышу крики, потом ещё голоса и снова крики. Кто-то шипит слова, которых я не понимаю. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не преследуют ли меня, но когда поворачиваюсь, чтобы продолжить путь, передо мной появляется ещё один клоун, и этот... ну , этот хватает меня.

Ужас.

Я кричу изо всех сил, высвобождаю руку, толкаю его и продолжаю бежать, потная, испуганная, без единой унции дыхания. Фонари в проходе внезапно гаснут, и я остаюсь в темноте. Я ничего не вижу , поэтому замираю и нащупываю что-нибудь впереди, но не нахожу . И тогда что-то упирается мне в спину .

— Под кроватями ютятся семь зубастых призраков. — Шипение, голос, я не знаю, что именно слышу , но я снова начинаю бежать, ничего не видя. Кто-то жутко смеётся, потом я слышу ещё крики.

Я хочу выбраться. Сейчас.

Оказываюсь в комнате с мягким красным светом, наполненной воздушными шарами того же цвета. Они тянутся к потолку, и я уже не могу разобрать дорогу . Я пытаюсь освободить место, пытаюсь продолжить путь, по спине течёт пот, в висках щемит , но когда я слышу безошибочный звук бензопилы, моё сердце почти останавливается. Задыхаясь, я медленно оборачиваюсь и вижу его. Передо мной стоит другой клоун.

— Ты знаешь, какой предел у садовника? — Голос резкий и пронзительный; клоун приближается с бензопилой в руках, от её шума у меня разрываются барабанные перепонки.

Я снова кричу, поворачиваюсь, пытаюсь бежать, но воздушные шары преграждают мне путь, запутываются в ногах, некоторые взрываются, усиливая чувство беспомощности и страха. Клоун всё ближе, ближе и ближе. Я начинаю рыдать.

— Пожалуйста! — кричу я. Я пытаюсь сдвинуть шарики, но чем больше их убираю, тем больше их возвращается, а я начинаю терять силы и ясность. Не помню как, я оказываюсь скрюченной на полу, держась руками за голову . — Пожалуйста, отпусти меня… — всхлипываю я. — Прошу тебя.

Бензопила останавливается. Я слышу ещё крики, рассеянные голоса, которые доносятся непонятно откуда, странные звуки, и в тот момент, когда готова полностью сдаться, передо мной останавливается тёмная фигура. Я кричу, прижимаюсь к полу, пытаюсь вырваться несмотря на своё невыгодное положение, но меня хватают сильные руки.

— Отпусти меня! — кричу я. — Отпусти меня!

Я пинаюсь, пытаюсь бороться, но тот, кто стоит передо мной, силён, настолько силён, что поднимает меня и заключает в крепкие объятия.

— Перестань, — слышу рядом с ухом и не сразу понимаю. Его голос, его запах — это Дамиано.

Я вздрагиваю, словно контакт с ним обжигает, и вглядываюсь в его лицо. Нас окутывает тёмно-красный свет .

— Ты!

Он тянется ко мне, хватает за запястье и тянет за собой.

— Я выведу тебя, пойдём, — бормочет он, но я вырываюсь.

— Не трогай меня, бл*дь! — кричу я, и при этом приваливаюсь к нему . Я оказываюсь в нескольких сантиметрах от его лица, которое сразу же мрачнеет.

— Что за шлюхой ты стала? — шипит он, и я, охваченная яростью, толкаю его.

— Шлюха?! Шлюха?!

В два шага он снова настигает меня, поднимает руку и хватает сзади за шею. От его хватки я откидываю голову назад и снова оказываюсь к нему очень близко.

— Вот именно. Мне придётся тебя приручить, — шипит он и крепче сжимает мои волосы. Мои кулаки сжимаются на его груди, гнев превращается в безумие. Страх уступает место чему-то гораздо более опасному .

— Попробуй, и я перережу тебе горло, — молниеносно отвечаю я, крепко сжимая руку на его шее. Он подаётся вперёд, отталкивая меня назад.

— Ты мне угрожаешь? — рычит мне в лицо. Дамиано прижимает свою вторую руку под моим подбородком.

— Именно.

Он перемещается вместе со мной и прижимает к чему-то, похожему на стену. Он полностью прижимается ко мне. От воздушных шаров вокруг , от огней, которые стали похожи на стробоскоп, у меня кружится голова. Его дыхание на моём лице. Дамиано приближается к моим губам так близко, что сердце подскакивает к горлу .

— А как бы ты это сделала? Послушаем, — ухмыляется он, при этом ещё сильнее прижимаясь к моему телу , и я обнаруживаю, что поднимаю одну ногу вдоль его бедра. Я вздыхаю и бесконечно ненавижу себя за это.

«Боже, как я тебя ненавижу».

— Ночью, — отвечаю шёпотом, пристально глядя ему в глаза.

Дамиано хищно смотрит на меня. Я чувствую, как его большой палец касается моих губ, а затем протискивается между ними.