— А ты не можешь, не знаю, попросить кого-нибудь в парке и бесплатно провести внутрь?

— Людовика, Людовика... Не всегда всё так просто, понимаешь? — Я чувствую себя загнанной в угол, и это меня безумно бесит.

— Я не могу . Я не… — Но он берёт меня под руку и грубо тянет ближе к группе мужчин, нахваливая моё решение войти.

— Я не говорила, что войду! — бушую я.

— Разве не ты окончила юридический факультет с отличием? — неожиданно спрашивает Дамиано, удивив меня.

— А это тут при чём?

— Ну , кто, как не ты, может сказать, находится ли аттракцион в рамках закона, — говорит он, и я в раздражении отстраняюсь от его руки.

— Это две вещи совершенно...

— У меня степень бакалавра в области делового администрирования и степень магистра в области управления и финансов, — продолжает он, перебивая меня, а затем жестом головы указывает на Вито. — У него степень по политэкономии, а они двое... — продолжает рассеянно, наблюдая за двумя мастифами, — ну , о них тебе лучше не рассказывать. — Он поворачивается ко мне и выгибает бровь. — Ты идеальный кандидат.

Гнев поднимается по моей груди и достигает щёк, которые внезапно становятся горячими. Засранец. Он устроил мне очередную ловушку. Дамиано должен помнить, что с самого детства я до ужаса боюсь клоунов.

Мне вспоминается ночь много лет назад, когда он разыграл меня, ворвавшись ко мне в спальню с маской Пеннивайза на голове.(Прим.пер: Пеннивайз — персонаж из произведения Кинга «Оно»). Я начала кричать как сумасшедшая и так испугалась, что спряталась под кроватью. На следующий день Дон Розарио наказал сына. Несколько ночей я спала в постели с матерью, пока Дамиано отправляли на рыбацкой лодке в темноте вытаскивать из воды кальмаров.

В ярости, пристально смотрю на него без всякого стеснения. Сжимаю кулаки и сердито засовываю их в карманы пальто, чтобы не дать ему прямо по лицу.

— Ну что? Что скажешь? Совершим это маленькое путешествие?

— Иди ты на х*й, — шиплю я. Если бы мой взгляд мог убить, Дамиано сейчас лежал на земле в луже крови.

— Идёмте, синьорина, я провожу вас до входа, — издевается он, протягивая руку , прикидываясь рыцарем. Я смотрю на Вито, который в ответ на мою просьбу о помощи пожимает плечами, затем на мужчину , который, как я полагаю, является управляющим аттракциона.

— Если будет страшно, просто кричите, — откровенно говорит он.

Я чувствую, как рука Дамиано скользит по моей руке, но испытываю такое разочарование и злость, что делаю шаг в сторону.

— Твою мать, ты не должен ко мне прикасаться! — говорю сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на дверной проём неподалёку , хватаю за ручку сумку и хлопаю ей Дамиано по груди. — Если откроешь её, поцарапаешь или испортишь, я тебя убью, — говорю вне себя.

Дамиано хватает её двумя пальцами, а я поворачиваюсь к нему спиной и

направляюсь к аттракциону . У меня сводит живот. По всему телу бегут мурашки. Страх пожирает меня заживо.

Сто процентов, я не выйду из этого чёртова шатра невредимой. И всё же не замедляю шаг , но не от храбрости. Меня толкает вперёд гордость. Этот засранец тычет всем в лицо, что его наследие выше других, что ж, теперь он увидит , как ведёт себя Риццо. Я дохожу до входа, парень лет семнадцати пропускает меня. На мгновение я останавливаюсь перед тяжёлым бархатным занавесом тёмно-красного цвета.

— Следуй за светом. Не бегать. Клоунов не трогать. Всё ясно? — монотонно спрашивает он. Я сдерживаю желание схватить его за шею и прижать к стене.

— Повезло, что предупредил меня, иначе могла бы устроить резню, — саркастически отвечаю я, а тот смотрит на меня пустыми глазами. Боже мой.

— Туда, тебе нужно идти туда, — бормочет он, указывая пальцем направление, и оставляет меня одну.

После этого дерьма у меня будет гастрит , или содержимое желудка вернётся в пищевод, уверена!

Делаю долгий, глубокий вдох, прикасаюсь двумя пальцами к красной занавеске и чувствую, как дрожат ноги. Я пытаюсь сделать шаг , но мышцы не реагируют .

— Чёрт возьми, Людовика! — ругаю себя.

На ум приходит коварное выражение лица Дамиано, и я вспыхиваю от гнева. Хорошо. Воспользовавшись этим толчком эмоций, я широко распахиваю занавеску . До моих ноздрей доносится сладковатый запах, от которого тошнит . Вокруг темно, ни звука, и пока я пытаюсь решить, идти ли мне дальше или закричать в ответ, что-то или кто-то толкает меня вперёд. Я спотыкаюсь о собственные ноги, кричу, пока темнота буквально поглощает меня.

Тревога.

Всё, что слышу, — это своё дыхание, бешеное, рваное. На лбу выступают бисеринки пота. Здесь жарко до удушья. Одной рукой ищу, на что опереться, чтобы сориентироваться, но, похоже, я оказалась в пустом пространстве. Мои пальцы ничего не касаются.

— Бл*ть… — ругаюсь я.

Страх.