Подхватываю свой пиджак и, направляясь к двери кабинета, смачиваю губы. Ко мне возвращается её образ в костюме, и мысли несутся с молниеносной скоростью.

Её ноги. Стройное телосложение. Влажная трава той ночи. Раздражение оттого, что она оказалась в моём бассейне.

Я выхожу в коридор и направляюсь к гостиной. Сет подбегает ко мне, виляя хвостом, я глажу его по голове, но мои мысли заняты другим. Мне следовало остаться в Милане, перетрахать всех женщин, каких только можно, а потом, возможно, через месяц снова появиться на вилле. Я бы избежал нытья, встреч, но прежде всего — её. В гостиной сажусь на диван, закидываю нога на ногу и тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Мой взгляд устремляется на пустой бассейн, а большой палец рассеянно играет с кольцом, которое ношу на указательном пальце.

Она бросила мне вызов и даже больше. Высмеивала мою роль лидера, попирая всё, даже моё одобрение. Даже жест, который сделал, здороваясь с ней. Однако я не смог не смотреть на неё. Не смог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней и не насладиться тревогой и муками, которые охватили её в тот момент . Я стал для неё таким же кошмаром, каким она была для меня, и, судя по тому , как всё устроено в моём мире, она заслуживала гораздо худшего, чем получила. Худшее Людовика, несомненно, получит . Она не хочет находиться в моём присутствии в той же степени, в какой я не хочу , чтобы она была рядом. Но в награду за это утро она получит моё вечно присутствующее лицо в её буднях. Я стану её кошмаром, пыткой. Никто не скажет мне, чтобы я отвалил, даже та женщина, у которой были со мной любовные отношения до того, как она стала законной дочерью Медузы. Притвориться, что её нет, — не выход. Ненависть к ней и доведение до предела эмоциональной стабильности — вот решение. Я затащу Ви в тот ад, в котором много лет назад она бросила меня, и с высоты своей безопасности буду смеяться над ней. Пока у меня не выработается иммунитет к её красоте.

Мне следовало бы отступить сегодня утром и не стоять словно болван, наблюдая, как она выходит из воды, но я не удержался. Я хотел посмотреть, что осталось от той сопливой девчонки, хотел надоесть ей, помучить в её щекотливом положении, но вместо этого меня одурачили. Мысли о ней только и делали, что отвлекали на протяжении всей встречи. Плоский живот, ягодицы, такие упругие, что их можно укусить, высокая пышная грудь, а глаза... Ох, глаза... Такого глубокого зелёного цвета, что они напомнили мне леса Германии.

— Сэр, я подам обед в кабинет или вы предпочитаете здесь? — Голос Кармелы отвлекает меня от мыслей. Я фокусируюсь на её лице и несколько раз моргаю.

— Нет . Прости, что не предупредил тебя вовремя. Я не буду обедать на вилле.

— Ох…

— Останутся мои люди. Можешь подать обед им прямо на кухне.

— Хорошо, сэр. Вас так долго не было, и я... Я приготовила капонату , потому что знаю, — это одно из ваших любимых блюд. Тогда приготовлю его снова на следующей неделе, — отвечает она, глядя в пол.

— Кармела, Кармела... Обожаю твою капонату . Спасибо. Оставь мне немного на вечер, ладно?

Она удовлетворённо улыбается, глядя на меня.

— Тогда я отложу немного, — отвечает домработница, поворачивается и выходит из комнаты.

У меня очень мало таких сотрудников, как Кармела. Каждый год на Рождество я дарю ей небольшое путешествие в Милан, где живёт её сестра, давно туда переехавшая. Кармела одна из тех немногих, кому можно доверить секреты, а я люблю хорошо относиться к тем, кто обо мне заботится, особенно если они работают на кухне. Она может отравить меня так, что я и не замечу . Поэтому в Милане каждый год я слежу за тем, чтобы женщину обслуживали и почитали как королеву. В конце концов, она этого заслуживает.

— Машина готова.

Вито останавливается в дверях и смотрит на Сета, который наблюдает за ним с почти нездоровым вниманием. Я подхожу к собаке, приседаю и одной рукой беру её за морду.

— В чём дело, а? Это Вито, разве ты не помнишь?

Сет облизывает нос, лает на моего советника; я выпрямляюсь, и пёс рысью направляется в коридор, внезапно останавливаясь и оскаливая зубы.

— Вот бляха! — слышу крик с другой стороны коридора. Подхожу к двери, улыбаясь.

— Давай, иди сюда, — говорю я.

— Ни за что! Немедленно убери от меня этого четвероногого дьявола!

Вито хихикает , я морщу нос.

— Четвероногий дьявол? — Я выглядываю в коридор, и вот она, красивая и в то же время застывшая как статуя, в слишком коротком, на мой вкус, платье. Неземная, злющая.

«Я знаю, что скрывается за твоим идеальным лицом. И больше не куплюсь».

— Ты отзовёшь его или мне вызвать полицию? — спрашивает она, а я прислоняюсь плечом к стене. Издеваться над Ви, доводить до предела... Как весело.

— И ты думаешь, они могут тебя спасти? Единственный, кто может это сделать, — это я, — отвечаю мрачно. Людовика переводит взгляд с собаки на меня.

— Дамиано, пожалуйста, он меня жутко пугает, — она понижает голос, и я хмурюсь.