Я всегда чувствовала, что отличаюсь от всего этого. Словно я остров посреди бурного моря перестрелок, убийств, кокаина, грязных сделок и абсурдных правил. Думала, что спасусь. И вот я здесь, мои уверенности рушатся с каждым днём всё больше и больше, как лик Богородицы, которая продолжает смотреть на меня. Я дочь своего отца, неотъемлемая часть многовековой системы, основанной на крови и генеалогии, как могла думать, что я какая-то другая? Как я могла подумать, что всё, что имею в Нью-Йорке, не является результатом бизнеса этой семьи? Как я могла подумать, что Дамиано рано или поздно не вернётся в мою жизнь?

Опускаю ноги с кровати, неловко собираю волосы и захожу в ванную. Огромное зеркало над двойной раковиной отражает усталую, подавленную меня. Волосы слишком лохматые, футболка свисает с одного плеча. Я открываю воду, ополаскиваю лицо, думая, что мне на пользу пойдёт плавание. Поэтому , не теряя времени, снимаю легинсы, в которых спала, футболку и надеваю цельный купальный костюм, что захватила из Нью-Йорка.

Как я могла подумать, что я выше всего этого? Как я могла представить, что моё израненное сердце не дрогнет при одном только упоминании имени мужчины, который причинил мне самую большую боль?

Плавание помогает мне чувствовать себя свободной, а ещё оно очищает разум. Одна только мысль о дыхании заставляет остальное утонуть в тишине, и тогда всё уменьшается, возвращается к своим реальным размерам, особенно проблемы.

Я выхожу из комнаты в халате и с босыми ногами, откидываю волосы назад и завязываю их резинкой. Ещё несколько лет назад мысль о том, чтобы искупаться в апреле, привела бы меня в ужас, но потом появился Нью-Йорк с его холодными зимами, и проблема температуры также уменьшилась, став практически несуществующей. Это сработало тогда, сработает и сейчас. Я начинаю думать, что пол и стены этой виллы не принадлежат Дамиано. Вот уже несколько дней представляю, что нахожусь на одном из тех курортов, куда обычно отправляюсь с подружками. Сардиния, Санторини... одно место ничем не хуже другого, лишь бы не думать о нём.

Останавливаюсь у края бассейна, снимаю халат и бросаю тот на шезлонг . Я поднимаю руки и разогреваю суставы плеч, затем шею, дыша медленно, почти до апноэ. Техника «Квадратного дыхания» стала одной из тех вещей, которым мне пришлось научиться поневоле после переезда в США. Несколько месяцев я страдала от приступов тревоги из-за внезапной разлуки с родиной и моими привязанностями, да и не только с ними. Дамиано нёс свою долю ответственности, но виноват был не только он. Те моменты вызывают во мне ощущение неполноценной, маленькой и обиженной.

Кончиком пальца пробую воду. Достаточно холодная, но не ледяная. Я дохожу до короткого бортика бассейна, поправляю плавательный костюм, затем поднимаю руки и с небольшим рывком ныряю в воду .

«Дыхание».

Пузырьки воздуха скользят вокруг тела, холод заставляет меня стонать, но только на мгновение. На середине бассейна всплываю, чтобы вдохнуть, поднимаю правую руку и выкладываюсь на полную. Один, два, три взмаха.

«Дыхание».

Один, два, три гребка.

«Дыхание».

Один, два, три гребка, я делаю кувырок и, отталкиваясь от противоположного бортика, плыву обратно.

«Дыхание».

Ноги согреваются, сердце качает кровь, разум опустошается, и остаётся только дыхание. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.

Раз, два, три гребка, я поворачиваю голову вправо и между брызгами воды и затуманенным зрением вижу , как ко мне кто-то приближается.

Раз, два, три гребка, я снова поворачиваю голову и вижу , что кто-то останавливается у бортика бассейна. Тёмная тень среди такого количества света. Ненавижу, когда меня контролируют . Это то, с чем я никогда не могла пойти на компромисс. Я маньяк чёртовой конфиденциальности. Касаюсь края бассейна и останавливаюсь. Я провожу рукой по лицу, а затем поворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы высказать всё, что думаю человеку Дамиано, который решил доставать меня. Я прикрываю глаза от солнечного света, но когда фокусирую зрение, кровь останавливается в моих венах. Сжимаю пальцы на мраморном крае, сердце пронзает боль, а из глубины души вырывается поток гнева.

Дамиано. На нём тёмный костюм от-кутюр, руки засунуты в карманы, во рту сигарета. Весь его образ кричит о криминальном авторитете высшего класса. Чёрные волосы мастерски взъерошены на макушке, но коротко подстрижены на затылке, полуулыбка на губах и взгляд человека, который хотел бы чего угодно, только не обнаружить меня здесь.

— Мне бы хотелось знать, — слышу я.

Я вижу , как он делает несколько шагов вдоль края, покачивая рукой в такт шагам, а другой вынимая сигарету изо рта. Он смотрит на меня и делает это так настойчиво, что у меня перехватывает дыхание.

— Ч-что? — спрашиваю тихим голосом. Ненависть, которую испытываю к нему , наполняет мои вены, словно яд. Я задерживаю дыхание.

Он указывает на бассейн.

— Что им пользуются.