Мама в ответ даёт мне подзатыльник на отмах, возмущённо смотрит на меня, а я глажу затылок, скрипя зубами.

— Я привела тебя в этот мир не для того, чтобы получить неуважение. А теперь иди, пока не огрёб остальное, — шипит она, положив руки на округлые бёдра и приподняв бровь.

— Бред, — бормочу я, стараясь, чтобы меня не услышали. Мне семнадцать, но с донной Агатой лучше не связываться. Например, говорить плохие слова в её присутствии. Она их ненавидит , и если когда-нибудь услышит хоть одно из моих уст , то в наказание сделает из меня прислужника у алтаря лет на сто. Лучше избегать. Мама старомодная женщина, к тому же жена босса. С ней либо пойдёшь прямо, либо получишь ад в ребро.

По дорожке из гравия направляюсь в гараж. Рубашка расстёгнута до половины груди, тёмный пиджак развевается на бёдрах, сигарета между губами. Внутри гаража приятная прохлада. Я прохожу среди припаркованных машин, останавливаюсь перед маленьким шкафчиком, что прикреплён к стене и где хранятся ключи от машин; открываю дверцу , беру нужный комплект .

«Мерседес для бабушки подойдёт», — думаю я.

Я поворачиваюсь в сторону тёмной машины, успеваю сделать к ней несколько шагов, как в глубине гаража слышу смех. Женский голос, слишком звонкий чтобы принадлежать горничной. Я ныряю за одну из припаркованных машин, подхожу ближе и тут между «Мито» и «БМВ» купе вижу Людовику . Она прислонилась спиной к стойке, голые руки прижаты к груди, платье пудрово-розового цвета доходит до колен, на губах сияет улыбка. Я смещаюсь влево, чтобы лучше видеть, и тут перед ней появляется Вито. Он рядом с ней достаточно близко, чтобы раздражать меня. Через секунду я чувствую, как кровь закипает в моих жилах. Сжимаю кулаки и жду , чтобы понять, что, чёрт возьми, они делают. Вито опирается о машину рядом с её головой и придвигается ещё ближе. Я перестаю дышать, и, каким бы идиотом ни чувствовал себя из-за такой реакции, не могу оторвать глаз от этих двоих. Он собирается её поцеловать? Они уже целовались? Что, чёрт возьми, они делают? Сейчас я его убью.

Он что-то говорит ей на ухо, она смеётся, но я вижу , что ей не по себе. И когда Вито приближается ещё чуть-чуть, Людовика поворачивает голову в мою сторону, исключая возможность украденного поцелуя в полумраке.

— Думаю, уже поздно, я бы не хотела, чтобы нас искали, — бормочет она, отстраняясь от стойки.

— Греко никогда никого не ждут, тем более нас.

— Я говорю не о Греко, а о своих родителях. Сегодня утром будет месса.

— А что, если мы сбежим и вместо этого поедем к морю? — предлагает Вито.

Людовика опускает взгляд, готов поклясться, она ищет повод избавиться от него, поэтому я выхожу из укрытия и, делаю пару шагов в их сторону . Потом слегка покашливаю, предупреждая о своём присутствии. Вито бледнеет , как только видит меня, Людовика улыбается мне.

— Что делаете? — спрашиваю я.

— Разговариваем, — обрывает меня друг детства.

— Хм…

— Твоя бабушка уже вышла? — спрашивает Людовика.

Я внимательно наблюдаю за ними, кривя рот.

— Я хочу знать, что вы делали, — настаиваю, потому как услышанный ответ меня ни капли не убедил.

Людовика приближается, просовывает свою руку под мою, а затем прижимает голову к моему плечу .

— Мы просто разговаривали, Дамиано. — Она смотрит на меня снизу вверх, улыбается, и я чувствую себя придурком, потому что всё, что могу делать, — это смотреть на её рот . Красивый, соблазнительный, греховный рот .

Какой же я мудак.

— Не думаю, — отвечаю я хриплым голосом, и она коротко гладит меня по плечу.

— Должен. А теперь пойдём? Я не хочу слышать, как твоя бабушка кричит от возмущения, потому что для неё не подана машина перед входом на виллу . — Она улыбается ещё шире, крепче сжимая моё предплечье, пока я сглатываю. Господи...

Как, чёрт возьми, она умудряется оказывать на меня такой эффект, я просто не могу объяснить. Мы ведь выросли вместе. Что, твою мать, произошло этой зимой, пока она уезжала из Эриче? Она стала такой... такой...

Я решаю не продолжать это дерьмо и отправляюсь с ней под руку к «Мерседесу». Снимаю сигнализацию, забираюсь на водительское сиденье, а Людовика устраивается на соседнем месте. Я смотрю на неё.

— Что ты делаешь?

— Давай притворимся, что я твоя жена, и ты везёшь меня в модный ресторан есть устрицы? — вырывается у неё, и я снова сглатываю. Бл*дь.

— Ви… Может , лучше, если… — Мой взгляд скользит по её шее, затем по платью, которое сейчас задралось до уровня бёдер. — Может, будет лучше, если… — На ноге выделяется синяк. Раньше я его не замечал, он был скрыт подолом платья.

— Если ты пригласишь меня на танец? Согласна, — тихо говорит она с сияющими глазами и распущенными по плечам волосами. — Дискотека на пляже, что скажешь? Мы протанцуем всю ночь, а потом...

— А потом? — спрашиваю я.

— Потом будем смотреть на звёзды, — полушёпотом отвечает она, краснея.