Наклоняю ниже лицо, вода попадает мне в нос. Я стискиваю зубы и снова настойчиво смотрю на край, хватаясь за него обеими руками. Мне хочется кричать. Я хочу вылезти из воды и избить Дамиано, но в то же время хочу потеряться в его глазах, тех самых глазах, которыми он соблазнял меня с первого момента нашей встречи тысячу лет назад.

«Ты знала, что он вернётся. Знала, что это случится. Ты не на Сардинии, маленькая дурочка. Ты в Эриче. Ты у него дома».

— Не думала, что это проблема, — бормочу я, называя себя идиоткой и притворяясь, что я главнее.

Мне следует игнорировать его. Должна притвориться, что его там нет. Я должна

чувствовать себя лучше, но называю себя идиоткой только за то, что моё сердце не перестаёт биться так громко. Ненавидеть Дамиано — моя единственная задача, но это чертовски больно. Я провожу рукой по лицу , глядя куда угодно, только не на него. Но Дамиано не привык к тому , что ему не поклоняются и не почитают. Убегающий взгляд раздражает его, и краем глаза я вижу , как его ботинки останавливаются прямо передо мной в миллиметрах от моих пальцев.

— Ну , что? Ты не собираешься продолжить? — подначивает он.

Я прикусываю нижнюю губу , сдерживая ярость, что неистово пылает в моей груди. Но не только ненависть движет моим учащённым дыханием. Не только слепая ярость. Есть и кое-что ещё, то, от чего трещат рёбра и горит живот. Больше нет паренька, который завладел моим сердцем, теперь на его месте мужчина, чья свирепая красота пугает не меньше, чем сила, источаемая им.

Я отстраняюсь, закрываю глаза. Не хочу смотреть на него. Я больше никогда не хочу останавливать на нём свой взгляд.

«Дыхание».

— Нет , с меня хватит, — говорю я, добираясь до противоположного края.

Я кладу руки на край, отталкиваюсь и выхожу из воды. На цыпочках иду к шезлонгу

под его пристальным взглядом, от которого мне становится жарко. Боже, когда Дамиано так смотрел на меня, я... Он всегда знал, как заставить меня почувствовать себя своей.

«Ты всегда была только его, Людовика. Ничего не изменилось».

Хватаю халат и с помощью неловких жестов быстро натягиваю. Рукавом вытираю лицо, ругаясь про себя. Я знала, что этот момент наступит. Рано или поздно прошлое всегда возвращается, даже если мы этого не хотим. Даже если мы делаем всё возможное, чтобы этого не произошло. Но я не была готова. И никогда не буду готова к нему.

— И что? — Его голос звучит близко, слишком близко, и когда я снова открываю глаза, он стоит прямо передо мной.

Красивый больше, чем я помнила, больше, чем представляла. Властный,

пронзительный, уверенный в себе. Мне остаётся только надавить со всей силы на свою гордость и ненависть к нему . Сохраняю молчание под его взглядом, который с каждым мгновением становится всё мрачнее. По позвоночнику пробегает дрожь.

— Холод заморозил твой язык, Людовика? — спрашивает он, произнося моё имя почти с презрением.

— Я бы не стала объяснять это холодом, скорее чем-то другим, — полушутя отвечаю я.

Опускаю капюшон на голову и пожимаю плечами, собираясь вернуться в свою комнату , но он разражается смехом, и мой гнев взрывается. Я закрываю глаза, сдерживаю желание жестоко избить его, а потом оскорбить без всяких угрызений совести.

«Ты убил меня, придурок, а теперь смеёшься надо мной!

Дыши. Дыши, Людо».

— Как всегда, воинственна, не так ли, Ви?

Стиснув зубы и до посинения сжав кулаки на вороте халата, я решаю не отвечать. Я начинаю идти, делая вид, что за моей спиной никого нет, но когда подхожу к французскому окну, выходящему в гостиную, мне преграждает путь чёрный зверь с оскаленными клыками.

— Ох, т-твою мать! — Я отступаю назад, и зверь пригибается, готовый наброситься на меня. Он облизывает клыки. Его нос курносый, оранжевые глаза устремлены на меня. Волк. Это чёртов волк!

— Не шевелись! — приказывает Дамиано. — Не двигай ни единым мускулом, Людовика.

— Даже если захотела, я бы не смогла.

— Это Сет, — говорит Дамиано, проходя мимо меня и медленно продвигаясь к животному . Он держит руки опущенными и открытыми, двигается медленно, модулируя голос, как будто разговаривает с женщиной после занятий любовью, и я ненавижу его за это тоже. Дрожь пробегает по моему позвоночнику . — Сет хороший, но это его территория, а тебя он не знает .

— Я… я никогда не видела его раньше, — шепчу я.

Дамиано улыбается, не переставая смотреть на собаку , которая наблюдает то за ним, то за мной.

— Его закрывают, когда меня здесь нет. Иначе всех разорвёт на части. Тише, тише, всё в порядке, — говорит твёрдо.

Двумя пальцами он дотрагивается до головы животного, затем наклоняется перед ним. Волк не перестаёт показывать зубы. Он рычит так близко к Дамиано, что на мгновение я боюсь, что может оторвать ему голову , и, возможно, это было бы не так уж плохо. Тем не менее Дамиано не сдаётся. Оказавшись лицом к лицу с волком, он гладит его, разговаривает с ним, пока тот не садится и не начинает лизать ему руку.