— Завтра прокачу её на яхте, — говорит Вито на другом конце линии, и я чувствую, как у меня чешутся руки.

— Нет , ты никуда её не повезёшь.

— Я уже поговорил с Джузеппе. Он нас прокатит.

Внезапно мне вспоминается утро на яхте, её слишком короткая юбка, слишком открытый купальник, слишком красивые ноги, чтобы их показывать.

— Один час. Она сказала, что ей нужно развеяться, — продолжает Вито как ни в чём не бывало, не обращая внимания, что вынуждает меня слушать его бредни. — Немного морского воздуха ей точно не повредит , и она будет в безопасности.

Я сжимаю челюсти так сильно, что больно зубам. Злость нарастает , а вместе с ней и обезоруживающее чувство беспомощности.

«Ты грёбаный Греко. Не простой смертный!»

— Сожалею о ваших планах, но придётся их отменить, — кисло отвечаю я, стараясь как можно лучше контролировать голос.

— Ты сказал, что вернёшься через два дня.

— Да, забыл, что не сказал тебе. Я уже в аэропорту . Извини, яхта подождёт, — вру я, направляясь к двери номера и кивком подзывая Антонио.

«Пошёл ты, Вито. Главный здесь я».

— Ну , раз так...

— Да, это действительно так. Буду на вилле «Никс» через час. Когда приеду , я хочу поговорить с тобой.

— Конечно.

— Отправь её спать и перестань доставать, — усмехаюсь я.

Вито хихикает , и я мрачнею ещё больше.

— Будет сделано, босс, — саркастически отвечает он.

«Босс…»

Я сбрасываю звонок и смотрю Антонио в глаза.

— Вызови пилота. Мы вылетаем через двадцать минут, —приказываю на грани терпения.

— Но босс...

— Разве я спрашивал твоё мнение? — перебиваю его.

— Н-нет.

— Хорошо. — Я хватаю пальто, набрасываю его на плечи и выхожу из номера. Иду по коридору , Антонио на два шага позади меня, а остальные мужчины замыкают строй. — Займись моим багажом. Я хочу , чтобы всё быстро доставили в самолёт. Позвони Кармело и скажи ему , что я готов посмотреть, что он для меня приготовил. Завтра в полдень, ни раньше, ни позже.

Холодный, расчётливый. Я не позволю Вито веселиться с Людовикой ни на минуту дольше.

— Да, босс.

Я останавливаюсь перед лифтом, Антонио молча наблюдает за мной.

— Ты заплатил Бенедетте?

— Конечно.

— Сколько?

— Триста.

Двери лифта открываются, я вхожу в него в сопровождении своей охраны.

— Дай ей ещё двести евро. Я обошёлся с ней не так, как следовало бы.

— Да, босс.

— И передай ей мои извинения.

— Будет сделано, босс.

Лифт спускается прямо в гаражи, где другие бойцы смотрят на смартфонах футбольный матч с участием «Милана». Как только слышат, что я приближаюсь, они вытягиваются по стойке «смирно», как бывалые военные. Один из них подходит ко мне, берёт моё пальто и открывает дверь. Я сажусь в машину, но злость всё ещё гложет меня. Винченцо занимает место водителя, Антонио садится рядом с ним. Машина трогается, и я делаю долгий глубокий вдох, сжимая кулаки.

— Проигрывают? — спрашиваю я, имея в виду игру чемпионата. Что угодно, лишь бы отвлечься.

— Да.

— И сколько?

— Два ноль против «Наполи».

Я киваю, и на моих губах появляется полуулыбка. Однажды кто-то спросил меня, как я могу ставить против команды, за которую болею. Я ответил, что это не вопрос привязанности к клубу или личного вкуса. Это всегда вопрос денег , только денег , и сегодня я собираюсь выиграть их немало.

Я откидываю голову на спинку сиденья, смотрю, как за окном ускользает ночь, и мне вспоминаются глаза отца в тот день в саду, а потом, как она наблюдала за мной издалека, сидя на качелях. Летнее платье в цветочек, руки цепляются за верёвки. Она знала, что я только что сделал. Она знала, кем я стал.

«Я не разочаровал тебя, папа, я знаю.

Но я не смог так же поступить и с ней».

 

Глава 7

Эриче

Дамиано

Июль 2013

Ненавижу лето. Думаю, я ненавидел его всегда. Ненавижу жару, от которой становится липкой кожа, и к ней приклеивается одежда; ещё её проклятые платья, всегда слишком короткие, всегда со слишком глубокими вырезами на груди.

Прислонившись спиной к стене, засунув одну руку в карман воскресного костюма, я стою в саду и курю сигарету , первую за день. В ветвях поют птицы, небо чистое, что контрастирует с моим всё более чёрным настроением.

Здесь практически никого нет, и я решаю хотя бы насладиться тишиной. Закрываю глаза, прислоняюсь головой к стене и затягиваюсь.

Я ненавижу ходить на мессу , но если в нашей семье и есть что-то, что ни в коем случае нельзя пропускать, так это встречи с Господом каждое воскресенье. А пока я потею и раздражаюсь.

— Ты готов? — слышу рядом с собой, открываю глаза и обнаруживаю, что передо мной стоит мама.

— Да, — бормочу в ответ , отстраняясь от стены.

— Иди за машиной, давай, твоя бабушка готова выйти, а ей трудно ходить.

— Для этого есть Франческо, — ворчу я.