— Это уже в прошлом. Расскажи о себе.

Руки Людовики выскальзывают , и я неохотно её отпускаю .

— Я сбежала, стало невыносимо. Ты оставил меня там одну , я должна злиться на тебя.

Я провожу пальцами вдоль её руки, поднимаясь к плечу.

— А ты не злишься?

— Нет , — отвечает тихо.

Смотрю на её губы, линию шеи, грудь, что просматривается сквозь платье.

— Мне тебя не хватало, и я поняла…

— Что ты поняла?

— Что Дамиано вовсе не тот, за кого себя выдаёт .

Я хватаю её за затылок и притягиваю к себе, особо не манерничая.

— Молодец, девочка.

Людовика слегка смущённо улыбается, а затем смотрит влево.

— Я собиралась в кабинет отца, не проводишь меня? — чувственно шепчет она. Я не хочу снова с ней расставаться, не хочу терять время, у меня уже член стоит в штанах, но… Она осторожно отстраняется и берёт меня за руку. — Знаю, чего ты хочешь, но если я не пойду, он не оставит нас в покое. — Лулу приближается и целует меня в щёку. — Ночь длинная, — шепчет она в нескольких миллиметрах от моих губ.

Решаю следовать за ней, и пока она идёт впереди, наслаждаюсь красотой её скульптурного тела, представляя, как она наклоняется, а я энергично беру её сзади. Я протягиваю руку , касаюсь её ягодиц, задираю подол платья, а она, смутившись, смеётся и несильно шлёпает меня по руке.

— Тебе придётся подождать! — смеётся она, ускоряя шаг , затем распахивает дверь и входит в кабинет вместе со мной.

Сальваторе сидит за столом, глядя на меня снизу вверх, пока подхожу к нему . Я

слышу , как за мной закрывается дверь, и вскоре Людовика встаёт перед стеной между окнами.

— Вито, — приветствует меня Сальваторе.

— Риццо.

— Ты быстро, — говорит он. Сальваторе берёт конверт и открывает его на столе, а я тем временем смотрю на Людовику .

— Ну , времени как раз хватило, чтобы расставить своих людей. Знаешь, ставки высоки, — намекаю я.

— Да. — Он вытаскивает листок бумаги и поворачивает его ко мне. — Раз уж ты здесь, нам нужно кое-что обсудить.

— Что? — Пальцем притягиваю листок, пробегая по нему взглядом.

— Например, Дамиано Греко.

— Он больше не проблема, — рассеянно отвечаю я, затем смотрю на Сальваторе. — Что это? — спрашиваю я, имея в виду документ. Сальваторе не отвечает. — Я задал тебе вопрос, Риццо, — начинаю заводиться я.

Сальваторе встаёт со стула, опустив взгляд.

— Это твоя капитуляция, Вито, — слышу позади себя.

Кровь застывает, когда я резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Дамиано. Его самодовольная высокомерная ухмылка бьёт меня как удар под дых, а ненависть к нему , обжигает внутри. Я наблюдаю, как он приближается со своим обычным высокомерным видом, останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Оказалось достаточно женщины, чтобы заманить тебя, — говорит он, качая головой. — Какое разочарование…

Глава 39 Дамиано

— Когда станешь боссом, что ты будешь делать? — однажды спросил меня Вито. Мы сидели на ограде виллы «Бригида», наблюдая за очередным осенним закатом.

Людовика уже несколько лет не приезжала, и те летние каникулы, которые мы

проводили в ритме её улыбок, давно прошли. Я помню, как крутил пачку сигарет в пальцах, не имея никакого вразумительного ответа. Я не знал, кем стану . Как не знал, каким мужчиной стану .

— Ты задаёшь глупые вопросы, — отмахнулся я от него тем вечером, а затем, толкнув бёдрами, слез с бетонной ограды.

— Ну , я точно буду твоим советником, — выпалил он.

— Не думаешь, что это должен решить я?

Он встал рядом и обнял меня за плечи, пока солнце опускалось за горизонт.

— Конечно, решить должен ты, но я уже знаю, — так и будет, потому что нет никого в мире, кому ты сможешь доверять так, как мне.

Да уж, какой идиот…

Что случилось с парнем, с которым я вырос, моим сообщником в драках и прочей ерунде? Что случилось с человеком, которому я доверял настолько слепо, что оставил свои дела в его руках?

— Вито, не было ни дня, чтобы я поставил под сомнение твою верность. Кто ты теперь? Что ты такое? — Мой голос тихий, мрачный, искажённый болью воспоминаний и осознанием того, что я навсегда потерял часть себя.

— Ты говоришь неправду, — упрекает он. — Ты сомневаешься во мне с момента её возвращения! — Вито сердито указывает пальцем на Людовику . — Для тебя она всегда была важнее всего остального, даже нашей дружбы, — добавляет он. — А я чуть не погиб ради тебя!

Я бесстрастно смотрю на него, воспоминая ночь, когда он принял пулю за меня. Полуулыбка появляется в уголке моего рта.