Вот почему я хотел отвести Сальваторе в его кабинет, и Вито это знает . Он знал, что в гостиной можно получить пулю от его снайперов, расставленных снаружи. Здесь же стены и стекло пуленепробиваемы. Предплечье Вито ударяет меня в грудь, надавливая, и я чувствую, как снова вонзается лезвие. Мне вспоминаются тысячи моментов, тысячи смешных случаев, тысячи купаний, тысячи драк. А потом — первый раз с ней, её вкус, её стоны. Перевожу дыхание, Вито что-то говорит , но я не слушаю. Думаю. Что-то с глухим стуком падает в гостиной. По моей щеке скатывается слеза, и из центра моего тела исходит неведомая сила. Она согревает меня, зажигает во мне пламя, и, не задумываясь о последствиях, я кладу на лицо Вито руку — большой палец на его левый глаз, — и надавливаю, впиваясь ногтем в плоть. Крик Вито режет мне уши и разрывает сердце, но я не останавливаюсь, пока не вижу , как кровь стекает по его щеке. Он падает назад, закрыв лицо руками, его голос превращается в адский рёв, но я устал и ранен. Мне надоели этот дом, он сам, Сальваторе. Я вырываю у него из рук оружие, хватаю за волосы и с силой тащу Вито в гостиную. Останавливаюсь у дверного косяка и вижу Людовику , сжавшуюся в углу под подоконником. Кровь стекает с её лба, а гостиная практически полностью разрушена.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. От Сальваторе ни следа.

Она кивает, и моё сердце снова начинает биться. План был совсем другой, твою мать! Я задаюсь вопросом, где мои люди или люди Риццо — здесь, кроме нас, никого нет. Вито стонет у меня за спиной, пытается подняться с пола, но я хватаю пистолет и оглушаю его прикладом. Стою неподвижно под светом дверного проёма и обдумываю, как лучше поступить. Планы были не такие!

Я поднимаю руку , вытягиваю её за косяк, и зелёный луч лазерного прицела останавливается на тыльной стороне ладони.

— Ёпт… — Кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать гнев, который снова меня охватывает, и чувствую, как что-то тёплое стекает по горлу . Касаюсь в этом месте пальцем: кровь.

«Успокойся. Думай».

Мы должны выбраться отсюда, сейчас же.

«Дыши. Должно быть решение».

— Дамиано, что ты теперь будешь делать? — слышу я с лестницы.

— Твоя смерть лишь отсрочена, Сальваторе, не расстраивайся из-за такой мелочи, — дразню я.

Он разражается смехом.

— Ты один, сукин сын, а по саду расставлена расстрельная команда! Что, бл*дь, собираешься делать, а?

Сальваторе прав, но не учитывает , что я — не он. Я грёбаный Греко.

— Первое правило нашего мира гласит: не считай себя победителем, пока у твоих ног не лежат трупы врагов. Я всё ещё здесь, Сальваторе. На ногах и чертовски взбешённый, и это должно заставить тебя дрожать, — отвечаю я, доставая мобильник из заднего кармана. Вито, может, и предвидел мои шаги, но не все. Я нахожу контакт Дэйва, открываю сообщение и пишу всего одно слово:

Сейчас.

Я бы предпочёл оставить этот козырь в запасе на случай, если обстоятельства сложатся ещё хуже, но другого выхода не вижу . Я убираю телефон, глубоко вдыхаю, глядя на Людовику в другом конце комнаты. Медленно киваю, и она начинает вставать. Она дрожит , Ви устала, на её лице отпечатались следы пережитого, и я отдал бы всё на свете, чтобы повернуть время вспять и избавить её хотя бы на мгновение от всех тех ужасов, которые с ней произошли, но такой силы у меня нет. Единственное, что могу сделать сейчас, — это просто вывести её отсюда живой. Так, я жду секунды, которые кажутся вечностью, и когда вижу , как белый дым поднимается к окнам, заслоняя обзор, я приседаю и начинаю пробираться к ней. Ви смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и когда я оказываюсь в паре метров от неё, бросается ко мне и обнимает за шею.

— Ты здесь… — шепчет она, когда я отталкиваю её от окна. — Ты здесь…

Долгий миг смотрю на неё, ласково прикасаюсь к её лицу, целую в лоб.

— Нам нужно двигаться, — говорю я, и она кивает. — Ты всё помнишь?

— Да, но всё пошло не так, как…

— Это неважно, Ви. Я хочу увидеть закат над Эгадскими островами, пока буду жаловаться на наших детей, помнишь?

На её лице появляется медленная, прекрасная улыбка.

— Будь осторожен, — говорит она очень нежным голосом.

— Ты тоже.

Жду , пока Ви приблизится к второстепенной лестнице, и, увидев, что она скрылась внизу, бегу к комнате охраны. Стреляю в замок и вхожу , держа в руке пистолет, но там никого нет. Куда, чёрт возьми, все делись?!

Подхожу ближе к мониторам камер, разбросанных по всему периметру дома, нажимаю кнопку автоматического открытия на двух въездных воротах, а затем кнопку закрытия всех пуленепробиваемых ставней на окнах.

— Пошли на х*й, грёбаные сербы, — шиплю я.

Из заднего кармана достаю телефон и нахожу ответное сообщение от Моргана.

У меня член в штанах встал, бл*дь!

Я приподнимаю бровь, вздыхаю и медленно качаю головой.

— Боже правый, да он ещё и социопат… — бормочу я. Бросаю взгляд на мониторы, внимательно слежу за движением в саду , а затем закрываю ворота. — Теперь посмотрим, у кого член больше, мудаки.

Хватаю пистолет и возвращаюсь в гостиную. Вито пришёл в себя, хотя явно не в лучшей форме. Он склонился над подлокотником одного из диванов, ругается, прижимая руку к травмированному глазу.

Гордо задрав подбородок, уверенной походкой иду к нему , несмотря на сильную головную боль, и, подойдя, снова хватаю Вито за волосы. Я почти поднимаю его, а он пытается схватить меня за руку , но безуспешно.

— Вот и конец, — заявляю я.

Он заливается смехом, пытается ударить меня в живот , но я легко уворачиваюсь.

— Мои сербы прикончат тебя в мгновение ока, идиот! — шипит в ответ.

— Ох, этому потребуется целая команда врачей, — слышу я позади себя. Пронзительный голос, стук каблуков по мраморному полу.

Вито крепко держит меня за руку, его здоровый глаз смотрит мне за спину .

— Ан-Анджела?.. — его голос дрожит , это хорошо.

— Донна Анжела, для тебя, Вито.

Она останавливается рядом со мной, прекрасна, как всегда, держа за руку Людовику .