Мои любимые книги, все эти биографии... И, подумать только, я уже несколько лет , как не читаю книги.

А потом эти марафоны на диване, возможно, за просмотром фильмов ужасов, которые мама так любила.

— Надеемся, весна наступит скоро, — пробормотала я.

Я подождала несколько секунд, ожидая, что мама ответит. Будто она кивнёт, обернётся, тихонько посмеётся и скажет: «Дождь не может идти вечно», процитировав один из наших любимых фильмов. (Прим.пер: Цитата из фильма «Ворон» 1994 года. Контекст: фраза используется как символ надежды и неизбежности перемен, указывая на то, что даже самые мрачные периоды в жизни не могут длиться бесконечно).

Но этого не произошло.

Ничего не произошло.

Я провела рукой по её волосам, таким же светлым, как у меня, и отвела упавшую на лоб прядь. Этот жест был из детства, когда я играла в парикмахера, а мама, уставшая, приходила с работы домой.

— Ещё несколько недель, и мы подстрижёмся.

— С тем, что мы платим, о наших стрижках должны позаботиться они, — вставила миссис Гамильтон.

Она была права, но я её не слушала. Я не собиралась тратить жизнь, что нам ещё осталась на жалобы.

— Пойду поговорю с заведующим, сейчас вернусь.

Я вышла из палаты и направилась к кабинету врача в конце коридора. Мне этот мужчина не нравился, никогда не вызывал симпатии. Средних лет , с лысиной на лбу, на губах лукавая улыбка, от которой по коже у меня появлялись мурашки, особенно когда он смотрел так, словно видел сквозь одежду .

Ещё один мистер Халл, но с учёной степенью.

Дверь оказалась открыта, заведующий отделением сидел за столом, поэтому я постучала в косяк.

— Можно?

— Как и каждую неделю, ты здесь… — произнёс он с сарказмом.

Мне захотелось что-нибудь разбить ему о голову . То, как он насмехался над моей преданностью матери, кричало о чистейшем цинизме. Я выдавила из себя улыбку , потому как наживать в нём врага было неразумно.

— Ну , она же моя мама, разве не я должна заботиться о ней?

Он жестом пригласил меня сесть, а потом и сам устроился рядом.

Близко.

Слишком близко.

— Не пойми меня неправильно, никто не сомневается в твоей любви. Ты единственная родственница этих людей, кто для визита пользуется каждой возможностью.

— Будь я на её месте, мама сделала бы то же самое. Могу я спросить, как она себя чувствует и как прошла неделя?

— Жизненные показатели у неё хорошие, но на пятках снова появились язвы, и мы их лечим. В остальном её вегетативное состояние остаётся неизменным.

— Тахикардия?

— Под контролем. Слушай, мне неловко об этом говорить, но медсёстры сказали, что очищающие средства, которые ты принесла на прошлой неделе, не подходят для кожи твоей матери.

— Они просили принести нейтральное мыло, и то, что я принесла, действительно нейтральное.

— Медсёстры просили тебя о специальных смягчающих и противовоспалительных очищающих средствах. Пациентам, таким как твоя мать, необходимо постоянное увлажнение, включая конъюнктиву и слизистую оболочку носогубной области. Такой уход не покрывается страховкой.

Эти очищающие средства стоили тридцать пять долларов, что было серьёзной потерей для моего скудного ежемесячного бюджета. В Crisom платили хорошо, а аренда в убогой квартирке была скромной, поэтому почти все мои расходы уходили на ежемесячные платежи клинике и страховку. Дополнительные расходы просто приводили к уменьшению количества еды на моей тарелке.

— Я сегодня же их передам, — заверила его, размышляя, как мне прожить на те немногие деньги, что оставались на счёте.

— Мы уже об этом позаботились, тебе просто нужно заплатить.

— Я так и сделаю.

Доктор улыбнулся, а затем рассеянно положил руку мне на колено. Он делал это не в первый раз, и не в первый раз я чувствовала себя ужасно неловко.

— Если у тебя проблема, если тебе что-то нужно, ты можешь обратиться ко мне за помощью, понимаешь? Моя жена и твоя мать учились вместе в колледже, и мы будем рады тебе помочь…

Единственное, что мне было нужно, — чтобы меня не трогали и не смотрели на меня, как на лимонное мороженое в знойный летний день.

Я резко встала, чтобы уйти от его прикосновений.

— Нам не нужна помощь, спасибо.

Доктор тоже встал, явно раздражённый.

— Я узнал, что в прошлом месяце ты опоздала с платежом на десять дней. Владелец клиники был слишком снисходителен; мы нашли тебе это место только благодаря вмешательству моей жены, но я прикрывал тебя в последний раз. Будет ещё одна задержка с оплатой, и твоя мать окажется на улице.

— Пришлите мне счёт, доктор, я сразу его оплачу .

— Так лучше и для твоей матери, и для тебя. Если вопросов больше нет, можешь идти.

Он отмахнулся от меня, даже не взглянув.

— Хорошего дня, доктор.

«А под доктором я подразумевала сукин сын номер два».

Я вернулась в последнюю комнату в коридоре.

Там пахло хлороформом и разогретым супом.

Пахло болью.