Арк медленно вынырнул из сна, моргая в мягком сером свете. Тело болело совсем не так, как после очищений или проклятых зеркал: усталость была глубже, слаще, накопленная за часы с Кассией. Её тепло ещё держалось в постели, но самой её не было. Арк повернул голову, и в запястье уткнулось что-то холодное и влажное.

Нос Анука.

Кот сидел рядом на подушке, подёргивая хвостом и сузив жёлтые глаза. Снова обнюхал Арка и уверенно толкнул его, словно проверяя, не умер ли тот ночью, — или, возможно, выражая лёгкое разочарование, что не умер.

Арк моргнул.

— И тебе доброе утро.

Кот тихо фыркнул, провёл хвостом по лицу Арка и спрыгнул с кровати с оскорблённым изяществом маленького свергнутого короля.

Арк медленно сел. В комнате стояла тишина, утро было холодным, но тепло в груди не угасло.

Кассия поцеловала его на рассвете — теперь он вспомнил. Мягкие губы коснулись лба, пальцы ненадолго задержались на щеке. Стараясь не разбудить, она тихо прошептала что-то об утренних делах. Арк потянулся за ней, но Кассия уже ушла, её тепло исчезало из простыней.

На тумбочке она оставила сложенную записку, придавленную булочкой с корицей на маленькой тарелке.

Не хотела тебя будить. В чайнике на плите ромашковый чай. Загляни в пекарню, если захочешь чего-нибудь посущественнее.

Он разглядывал её почерк — аккуратный, без украшений. Опустив взгляд, увидел Анука, всё ещё сидевшего на полу. Арк выдохнул, наклонился вперёд и положил предплечья на колени.

— Я не причиню ей вреда, — тихо сказал он. — Ты ведь это знаешь?

Анук не двигался, только смотрел. Прошло мгновение. Затем кот медленно моргнул, с продуманным изяществом потянулся и подошёл. Один раз потёрся о голень Арка и поскакал к двери.

Арк смотрел, как он исчезает в коридоре. Не одобрение, но и не предупреждение. Скорее перемирие.

Прежде чем успел расчувствоваться из-за неохотного признания кота, Арк снял постельное бельё. Работал методично: опустил старые простыни в корзину, принёс из шкафа чистые и заправил уголки точно так, как увидел вчера вечером, — до того, как они всё спутали.

Рука замерла на полпути к лежавшему на полу покрывалу. В памяти невольно вспыхнули её выгнутая под ним спина, дыхание у его губ, пальцы у основания рога. Арк выдохнул и потёр лицо. Запах Кассии держался на коже — тёплый сахар и нечто более землистое под ним.

Звук в коридоре — вероятно, Анук — заставил его посмотреть на дверь.

На кухне Арк съел булочку, смакуя каждую ноту кардамона и сахара, и запил ромашковым чаем. Налил сливок в маленькое блюдце для Анука. Если им с Кассией предстоит проводить больше времени вместе, стратегический союз с кошачьим стражем был не просто разумным, а необходимым.

Пока кот с удовольствием лакал сливки, Арк отправил Кассии магическое послание:

Отправляюсь домой привести себя в порядок и разобраться с делами. Сообщу, когда закончу. Не изнуряй себя.

Уютная тишина её коттеджа была обманом. Телефон уже подал сигнал, и внешний мир снова обрушился на него. У Оромона внезапно появилось окно для ремонта Хейлвика. Кайусу и Роудсу требовались отчёты об артефактах, которые Арк обещал к шести. В своей квартире он не появлялся два дня. Замысел Алдеррата больше не был далёкой проблемой — стал личным объявлением войны.

Прислонившись к кухонной стойке, он отправил с десяток сообщений знакомым в Верховном реестре — людям, задолжавшим «Эгиде и Пеплу» услуги. Потребовал у Брайони найти лазейки, попросил Кайуса и Роудса связаться со всеми знакомыми в регистрационной канцелярии, способными пометить или задержать смену владельца, пусть даже под ложным предлогом.

Нельзя было терять ни минуты. Если печать Верховного реестра уже стояла на пергаменте — а ужасное предчувствие говорило Арку, что скоро так и будет, — всё, за что боролась Кассия, получит смертельную рану.

Речь шла уже не только о спасении здания, а о сохранении места, служившего опорой десяткам жизней, незаметно ставших частью его собственной. Какой бы властью Арк ещё ни обладал, какие бы рычаги ни оставались, он сожжёт их дотла, чтобы защитить её и тех, кого она любит.

Ответ Кассии появился в облачке ароматов клюквы и миндаля — на большой белой орхидее каттлее.

Надеюсь, ты отдохнул. Сегодня я едва не открыла пекарню позже обычного из-за наших… ночных занятий.

Он усмехнулся. Легко было представить, как доброжелательные посетители задают вопросы, озабоченно хмурятся и суют ей в руки сонные зелья. Она сквозь стиснутые зубы улыбается и уверяет, что всё в порядке — просто устала. Очень устала. Совершенно без причины.

Свет снова вспыхнул, и появилась вторая строка:

Спасибо… за прошлую ночь.

Арк замер, проводя большим пальцем по бархатистому лепестку. Она благодарила его? Будто не он должен был стоять на коленях и благодарить судьбу, приведшую её на его путь. Их союз был стратегическим ходом, а Кассия вручила ему частицу души. Арк не знал, чем заслужил её. Но до самых костей был уверен: сколько бы времени она ни дала, он потратит его, стараясь стать достойным.

Ответ казался безнадёжно недостаточным, но он всё равно его отправил.

Это я благодарен тебе. Безмерно.