Арк приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы внутрь проник холод. Тени хлынули через порог. Его встретила неподвижность — такая полная тишина, что казалась противоестественной.

И вдруг — движение. Анук метнулся в щель полосой чёрного дыма и исчез прежде, чем Арк успел среагировать. Ни звука, ни колебания — лишь размытое пятно шерсти и мышц, растворившееся во тьме. Арк тихо выругался. На кончиках пальцев вспыхнула сила, готовая нанести удар.

Он обернулся. Кассия стояла в обрамлении света от очага, но мягкая, растрёпанная наслаждением женщина с дивана исчезла. Она уже набрасывала пальто и натягивала сапоги резкими движениями. На лице застыло предельное внимание и свирепая решимость.

— Оставайся внутри, — велел он. — Я всё проверю…

— Нет. — Слово прозвучало непререкаемо. — Мне нужно осмотреть пекарню. Убедиться.

— Кассия…

— Та пекарня и «Звёздный свет» — наследие моей матери. — Её голос надломился; в нём звучало отчаяние, которого Арк прежде от неё не слышал. — Она отдала им жизнь. Одно я уже теряю. Я не останусь здесь, если что-то происходит со вторым. — Кассия выпрямилась во весь рост и встретила его пылающим взглядом. — Я иду с тобой.

Он выдержал её взгляд, затем кивнул.

— Идём.

Они вышли на холод. Пересекая двор, Арк пробормотал заклинание. Над домом Кассии вспыхнул защитный барьер — не работа уровня Кайуса, но его хватит до их возвращения.

Ночь поглотила их. Кассия двигалась рядом — напряжённая, безмолвная сила. Паника исходила от неё волнами: сосредоточенный, вселяющий ужас страх делал дыхание поверхностным, а шаг — слишком быстрым. Весь её мир сузился до дороги к «Колдовской муке». На свежем снегу отчётливо виднелись следы лап Анука, ведущие от порога вниз по улице.

Они шли быстро, ночь сгущалась с каждым шагом, дыхание туманилось перед лицами. Дорога казалась многочасовой, хотя Арк понимал: прошло не больше пяти минут. Главная торговая улица Малой Минеолы, обычно полная покупателей и сплетничающих продавцов, словно застыла. Деревянные ставни были закрыты, вывески покачивались, жалобно поскрипывая в тишине.

За углом они резко остановились.

На мостовой перед «Колдовской мукой» лежала грузная чёрно-белая птица с неестественно вывернутыми крыльями; магия едва цеплялась за разрушенное тело. Они поспешили к ней. Арк присел рядом, узнав те же перья. Но под сигилом Агмонов на груди птицы тускло-красным жаром пульсировал второй глиф. Его пронзила ярость.

Он поднял глаза на Кассию; слова во рту казались пеплом.

— Это творение Агмона. — Арк указал на клеймо создателя, затем провёл пальцем ниже. — А вот это новое. Глиф разрушения.

Кровь отхлынула от её лица. Дыхание оборвалось.

— Он послал её уничтожить пекарню.

Но сорока далеко не добралась. Даже не коснулась окна: более крупный хищник прижал её к мостовой. Арк поднял взгляд и увидел пару жёлтых глаз, сиявших из-под меловой доски, где всё ещё значилось: «После 14:00 вся выпечка за полцены».

Хвост Анука аккуратно обвивал лапы. Кот медленно и равнодушно моргнул, словно насмехаясь: «А вы только сейчас явились?»

Анук принялся умываться. Поднял лапу. Лизнул. Ещё раз. Пауза. И снова.

Арк пробормотал:

— Ну здравствуй.

Кот посмотрел прямо на него, широко и неторопливо зевнул, затем облизнулся. Не умилительно, как после сна, а так, словно только что закончил трапезу.

Арк продолжал смотреть. Он не слышал схватки и не ощутил применения магии. Что бы здесь ни произошло, Анук расправился с призраком быстро, бесшумно и смертоносно точно.

Пока останки Конструкта растворялись в булыжной мостовой, внимание Арка вернулось к Кассии. Она не сводила глаз с двери пекарни. Бросилась мимо него, в руке появился ключ. Пальцы так сильно дрожали, что его охватила тревога. Это было больше чем страх — содрогнулось само основание её мира.

— Кассия? — Он подошёл ближе.

— Мне нужно… нужно увидеть, — сдавленно произнесла она. — Я должна увидеть.

Дверь распахнулась, открывая тёмное, безмолвное святилище. В воздухе стоял аромат муки, масла и сахара — сама сущность труда всей её жизни. Кассия поспешила внутрь. Первым делом положила руки на глиняный горшок с закваской и замерла пальцами на крышке, словно нащупывала сердцебиение. Затем закрыла глаза и глубоко вдохнула — не просто вбирая запахи, а ощущая, проверяя магию, вплетённую в основание здания.

Сейчас, без дневного света и болтовни посетителей, Арк чувствовал её яснее, чем когда-либо: Магию Памяти. Магию её матери. Кассия проверяла, осталась ли та невредимой. Если бы Конструкт проник в пекарню и разрушил её, как намеревался, все следы этой энергии выгорели бы.

Он сжал кулаки. Ожог вспыхнул болью. Арку было всё равно.

Закончив осмотр, Кассия разом лишилась сил. Ссутулилась, тяжело опершись о деревянную стойку, словно та одна удерживала её на ногах. Из груди вырвался хриплый звук, который она тут же заглушила ладонью. Прижалась лбом к краю стойки, дрожа плечами.