…и их губы встретились, словно по безмолвному согласию. Словно оба ждали разрешения, которое наконец дала им эта метка.

Поначалу его губы были тёплыми — скорее бархат, чем жар. Едва они коснулись её губ, что-то внутри сдалось. Не осталось ни притворства, ни задания, ни спектакля. Только правда его рта на её губах и отклик тела на каждое касание, на каждое медленное движение его языка.

Поцелуй углубился почти без предупреждения. Мгновение назад он был нежным — как дыхание, скользнувшее между ними. В следующее рука Арка снова опустилась и стиснула её бёдра, удерживая на месте, а её ладонь нырнула под его ворот, коснувшись шеи. Вторая рука поднялась, пальцы погрузились в шёлк волос — и тут нащупали его: твёрдое, ребристое, тёплое основание рога.

Он замер. Всё его тело окаменело рядом с ней — дыхание оборвалось, поцелуй застыл. Первым порывом Кассии было отстраниться и извиниться за вторжение, но рука Арка сильнее обвила её, удерживая на месте. Безмолвная просьба остаться.

И в эту зависшую секунду её накрыло понимание всей значительности происходящего.

Рога венчали его истинный облик — символ всего, что он скрывал от мира. Прикосновение к ним означало приглашение в самое священное его пространство. Ради неё он разрушал последнюю стену.

Сердце колотилось — ошеломлённое, неистовое. Кончики пальцев медленно прошлись по гребням, ощущая их рельеф, тепло и низкое биение силы, словно совпадавшее с ритмом её сердца. Из груди Арка вырвался гортанный звук — стон чистого наслаждения и капитуляции, исторгнутый из места, над которым он был не властен. Поцелуй снова стал голодным. Кассия надавила ему на плечо и забралась к нему на колени, обхватив бёдра ногами. Жар между ними нарастал. Под кожей шевельнулась её магия, отвечая его силе, касаясь её, словно спичка — растопки.

Когда их губы наконец разомкнулись, он остался рядом. Лбы соприкасались, дыхание вырывалось неровными рывками. Большой палец Арка лежал в ложбинке под её нижней губой.

Кассия смотрела на него, моргая, — раскрасневшаяся, потерявшая самообладание. Пальцы всё ещё путались в его волосах у основания рога. Арк молчал; глаза были полуприкрыты, губы чуть разомкнуты. Он дрожал. Она чувствовала, как под ней трепещут его мышцы. Сквозь тонкую преграду одежды билось его сердце, вторя её собственному.

— Что ж, — пробормотала она почти беззвучно, — это было…

— Основательно? — предложил он хриплым голосом.

Она улыбнулась.

— …давно пора?

Он уронил голову ей на плечо и издал звук, наполовину стон, наполовину смешок. Но не отпустил. Кассия тоже не двигалась, по-прежнему сидя у него на коленях.

— Ты коснулась моего рога, — прошептал он, подняв на неё глаза.

Её щёки вспыхнули, но взгляд она не отвела.

— А когда я это сделала, вы издали тот звук.

— Какой звук?

— Тот самый, из-за которого я прикоснулась снова.

Арк уставился на неё. Что-то за золотом его глаз изменилось — последняя нить самообладания натянулась до предела.

Он двинулся прежде, чем она успела закончить вдох. Здоровая рука легла на её затылок; когти вдавились в кожу ровно настолько, чтобы Кассия почувствовала каждый. Он притянул её губы к своим — почти утратив контроль. Так целовал демон, несколько дней державший себя на цепи, а теперь отпускавший её звено за мучительным звеном. Рык завибрировал у её губ — низкий, собственнический, отозвавшийся в зубах и осевший у основания позвоночника. Когти сильнее сжали волосы, и Кассия ахнула ему в рот. Он поглотил этот звук, словно тот принадлежал ему.

Арк опустил её на диван, пока она не легла на спину, а сам навис сверху. Кассия отвечала на поцелуй всем своим существом, а он целовал её, словно она была тайной, которую он не хотел возвращать. Его магия всё ещё гудела там, где осталась метка, — пульсировала в ответ на каждый удар сердца.

Её пальцы нашли край его ворота, кожа под ним пылала, и Кассия уже собиралась притянуть его ещё ближе, хотя это казалось невозможным, когда…

Воздух прорезал вой, за которым последовало яростное скреб-скреб-скреб во входную дверь.

Кассия растерянно моргнула. Арк отстранился.

Раздался второй вой — длиннее и возмущённее, словно его только что оскорбили в лицо.

Анук.

Она застонала и уронила голову на подушку. — Клянусь, он всегда выбирает худший момент.

Арк ответил не сразу. Тепло и нежность исчезли из его лица. Он смотрел на дверь, плечи напряглись. Царапанье прекратилось, но тишина оказалась ещё хуже. Не спокойствие угомонившегося кота, а зловещее предупреждение.

Медленно поднявшись с неё, он преобразился. Мужчина исчез — остался стратег с острым как бритва взглядом, прикованным к двери.

Анук по-прежнему стоял там — выгнув спину, прижав уши, превратив хвост во взъерошенное копьё. По комнате разносилось непрерывное низкое рычание, которого Кассия прежде от него не слышала. Сердце тяжело и тревожно стукнуло.

Арк тихо произнёс:

— Там что-то есть.

22

АРК