Живот скрутило.

В демоническом обществе рога имели огромное значение. Знак статуса, силы и престижа. Видимое, неизбежное свидетельство родословной и возможностей — особенно желанное при выборе партнёра. Внушительные, мужественные и совершенно невозможные для сокрытия, когда морок спадал.

А у него было две пары.

И ещё узоры. Они восходили к знатности его рода ещё до падения демонов в Мередит — к родословной, веками удерживавшей Варилов у власти. Вечно движущиеся завитки и спирали отмечали Арка как высшего из демонов ранга Эшелон.

Но Кассия не была демоном.

Она не принадлежала миру, где почитали рога и измеряли мужчину силой в его венах. В её мире были чайные чашки и звёздный свет, разномастные стулья и залитый солнцем беспорядок. Её сила текла тихо и тепло, а не была заточена до остроты, как его.

И всё же она его увидела. Целиком. Рога, когти, всё, чем он являлся, — и не отвернулась. Но в городе Четырёх Фракций, у каждой из которых были свои переменчивые представления о красоте и доверии, Арк никогда не рассчитывал, что им будут восхищаться.

Так… что же подумала Кассия?

Он провёл ладонью по лицу. Это не должно иметь значения. Всё ведь было лишь видимостью? Спектаклем. Тщательно поставленной ложью.

Арк смотрел на отражение, крепче сжимая край раковины.

Проклятье.

Запах подрумянивающегося на сковороде масла настиг его ещё до выхода в коридор. Розмарин. Тимьян. Аромат струился по коридору подобно ответу на урчание в животе.

Арк вышел в главное помещение и огляделся. Кассия провела здесь меньше половины дня, но пространство уже ощущалось иначе. Светлее. Теплее. Человечнее — в лучшем смысле слова.

Кассия стояла у длинного дубового стола и разглаживала край салфетки. Она поставила тарелку с простым пышным омлетом, испещрённым зеленью; по краям золотисто блестело масло. Рядом мягко дымилась керамическая кружка. Арк чувствовал запах бульона и, возможно… лёгкую ноту мускатного ореха?

Поначалу она его не заметила. Свет из высоких окон серебряным контуром очерчивал фигуру. Кудри выбились из ленты и рассыпались по спине с той необузданностью, которую он начинал считать присущей именно ей — и опасной.

При виде Кассии что-то в груди болезненно натянулось.

Арк никогда не представлял, что в его жизни может быть такая нежность. И всё же она оказалась здесь, окутала его словно одеяло, наброшенное на плечи незаметно для него самого.

Кассия подняла глаза, на губах играла лёгкая улыбка.

— Теперь лучше?

Он прочистил горло; слова прозвучали медленнее, чем хотелось:

— Это не похоже на сухой тост.

Её улыбка стала озорной.

— Решила тебя пожалеть. Но не радуйся слишком сильно. Всего лишь простой омлет, полезный для желудка, зато зелень свежая, из «Звёздного света».

Арк медленно и осторожно сел, взял вилку. Первый кусочек яйца был пышным, нежным, пропитанным маслом. Соль и травы идеально уравновешивали друг друга. Он закрыл глаза. Сразу почувствовал тонкую магию, вплетённую в еду так же естественно, как соль или жар. Она развернулась внутри теплом, проникающим в озябшие кости, — мягким, но настойчивым, убеждавшим тело исправить то, с чем оно не справлялось самостоятельно.

Кассия, вплетённая в пищу, как нежность в колыбельную.

— Идеально, — тихо произнёс он.

Она ничего не ответила. Просто села напротив и наблюдала, обхватив ладонями чашку, будто этот маленький жест заботы не изменил его навсегда.

Арк прочистил горло, стараясь вернуть себе хотя бы подобие обычного состояния.

— Ты не ешь?

— Я поела раньше, в «Звёздном свете».

Он продолжал есть, пока она понемногу пила чай. Её взгляд задерживался не на лице, а чуть выше.

— Значит, вот какой ты настоящий, — сказала Кассия.

Он доел последний кусочек и положил приборы.

— Такой и есть.

— Понимаю, почему ты носишь морок.

Она не выглядела встревоженной — лишь задумчивой и, возможно, слегка забавляющейся.

— Они определённо привлекают много внимания. Люди бы глазели и останавливали тебя на улице. Ты никогда ничего не успевал бы.

Арк усмехнулся.

— Такое случалось не раз. Я рано понял: если хочу покоя и меньшего количества взглядов, остаётся только принимать более человеческий облик.

Она улыбнулась и мягко сказала:

— И всё же ты позволил мне заглянуть сквозь него. Польщена, что попала в твой ближний круг.

Он не отвёл глаз. Кассия не сознавала, насколько тесен этот круг и как давно Арк не впускал туда никого нового.

Он обвёл рукой помещение.

— И это тоже я. Кайус, Роудс — мы все. Вот чем мы занимаемся.

— Значит, ты действительно работаешь с проклятыми предметами?

Губы Арка тронула лёгкая улыбка.

— Да. С проклятыми, осквернёнными, заколдованными, одержимыми, забытыми. С артефактами древней силы. С домами, которые должны быть жильём, но превратились в гробницы.