Его взгляд зацепился за мягкий изгиб её губ, и, боги, как же он хотел. Не только поцеловать — хотя одна эта мысль горела так ярко, что могла обжечь. Хотел поднять руку, обхватить Кассию за затылок и притянуть, пока её лоб не прижмётся к его лбу. Уткнуться лицом во впадинку у горла и вдыхать медленно, глубоко, пока её аромат не вытеснит из лёгких дым и кровь. Прижать к груди и узнать, каково это — держать нечто настоящее, отданное по доброй воле. Погрузиться в чудо её существования и остаться там, пока мир не забудет его искать.

Рука дёрнулась и уже начала подниматься, прежде чем Арк её остановил.

Его удерживал договор, но дело было уже не только в нём. В Кассии. В том, чего она заслуживала. Не лихорадочной хватки полуразбитого мужчины на пропитанной потом кровати. Это должно быть решение, принятое при свете дня, твёрдыми руками и ясным взглядом. Когда он к ней прикоснётся — если она когда-нибудь позволит, — то не от отчаяния.

А потому, что она сама этого захочет.

Поэтому он позволил напряжению натянуться между ними до предела. Затем Кассия едва заметно шевельнулась, и мгновение разрушилось. С пересохшим горлом и по-прежнему стиснутой грудью Арк ухватился за первую твёрдую мысль, не похожую на признание.

— На мне другая рубашка.

Кассия моргнула. Отодвинулась и подняла обе руки.

— Это не я. Тебя переодел Кайус, клянусь.

Арк внимательно посмотрел на неё и снова опустил голову на подушку.

— Какая жалость, — вздохнул он.

— Что ты сказал?

— Ничего, — быстро ответил он, не сумев скрыть ухмылку.

Она прищурилась, на губах зародилась улыбка.

— Ты хочешь сказать, что предпочел бы, чтобы я тебя раздела?

Теперь уже Арк поднял обе руки.

— Я говорю, что не возражал бы. Исключительно в медицинских целях, разумеется.

— Разумеется, — отозвалась она, скрестив руки на груди. — А я-то думала, ты предпочитаешь порядок и профессионализм.

— Предпочитаю. Именно поэтому заполнил бы форму согласия. На следующий раз.

Кассия рассмеялась, убирая локон за ухо.

— Нет, следующего раза не будет! — Затем добавила тише: — Не думаю, что твои рёбра или мои нервы переживут ещё один подобный трюк.

Рёбра ныли, но дело было не в травме. Боль находилась выше, глубже — странная мука, которой он не узнавал. Арка били, резали ножом, швыряли о стены. Он знал боль. Это была не она. Нечто хуже. Незнакомое.

Кассия поднялась, юбка прошелестела вдоль его руки. Арк ощутил её отсутствие прежде, чем она успела сделать шаг: внезапную пустоту на месте тепла.

— Что ж, — сказала она, уперев руки в бока; к ней понемногу возвращалась обычная игривость, — раз ты доказал, что снова способны связать слова в предложение, полагаю, я могу перестать над вами порхать.

Его губы дрогнули.

— Ты порхаешь с впечатляющим изяществом. И ухаживаешь лучше Кайуса с Роудсом вместе взятых.

Теперь обмен колкостями давался легко, словно давно отрепетированный. Безопасный. Арк позволил ему продолжаться. Эта удобная граница служила опорой ему и, похоже, Кассии тоже.

— Польсти мне ещё раз, и я, возможно, принесу еду, — сказала она уже на полпути к двери. — Что-нибудь лёгкое. Вы похожи на человека, которому нельзя есть ничего агрессивнее тоста.

Он усмехнулся.

— Хотя бы масло с вареньем мне положены?

Она обернулась в дверях, подняв бровь.

— Зависит от обстоятельств. Сумеешь на этот раз сесть и не потерять сознание?

— Ничего не обещаю, — пробормотал он, снова ощущая накатившую усталость.

— Тогда получи травяной чай и сухой хлеб.

Арк смотрел, как она уходит и коридор поглощает её силуэт. Несколько мгновений лежал неподвижно, переводя дыхание. Затем пошевелился, проверяя рёбра и саднящую ладонь. Каждый нерв требовал оставаться в постели. Но тишина давила, а покой без Кассии оказался невыносимее боли.

— Надеюсь, про травяной чай и сухой хлеб ты пошутила! — крикнул он.

Из глубины коридора донёсся её голос:

— Если можешь, приведи себя в порядок. А я посмотрю, что сумею приготовить из вашей… крайне скудной кладовой.

Живот Арка низко и недостойно заурчал, желая чего-нибудь, приготовленного её руками.

— Постарайся не судить меня слишком строго. Порядок — моя сильная сторона. Покупка продуктов — не очень.

Она не ответила, но он всё равно представил её улыбку.

Арк двигался медленно, стараясь не потревожить бинты, так аккуратно наложенные Кассией на правую руку. В примыкавшей ванной он ополоснул лицо холодной водой и счистил с языка кислый привкус; каждый жест понемногу возвращал порядок.

Подняв голову и заметив своё отражение, он сбился с ритма.

Морок так и не был восстановлен.

Рога оставались на месте — большие, бороздчатые, тёмными симметричными дугами поднимающиеся от макушки. На ключицах двигались завитки. Глаза по-прежнему мерцали странным золотом.

Кассия видела всё это. С самого приезда смотрела именно на эту его версию.