В этом была своя логика. Кассия знала, что демоны-ноктюрны черпают энергию в структуре и порядке, но по-настоящему поняла смысл только теперь. Это не просто аккуратность. Арк, воплощённый в пространстве: методичный, сдержанный, точный до мелочей.

Она пересекла комнату и лёгким жестом призвала медово-золотой огонёк размером с ладонь, зависший над плечом. В непроглядной темноте он создал маленькую тёплую сферу, достаточную, чтобы видеть, но не рассеять глубокие тени, необходимые Арку.

Кассия опустилась в неприметное кресло в углу, развёрнутое к кровати, но не нарушавшее свободного пространства. Даже здесь она чувствовала: ничто не выступало и не тянуло на себя. Энергия ни за что не цеплялась.

На маленьком столике у кресла лежала одна книга: «Введение в обращение с проклятыми предметами». Кассия провела пальцами по потёртой обложке, её губы изогнулись.

Она по-прежнему не знала точно, какую работу выполняли мужчины из «Эгиды и Пепла», но могла догадаться. Опасную. Требующую терпения. Возможно, даже благородную, если посмотреть под правильным углом.

Кассия положила книгу на колени, открыла и пробежала глазами первую строку.

18

АРК

Перед самым пробуждением наступило мгновение, когда боль притупилась, а мир сузился до тёплого гула. Арк парил там, между сном и явью, пока острая знакомая боль в руке не вытащила его окончательно.

Тело ломило. В горле пересохло, под кожей правой руки горячо пульсировало.

Он приоткрыл глаза и увидел Кассию в кресле в углу: ноги поджаты, волосы распущены, над плечом парит маленький призванный огонёк. Свет падал на книгу у неё на коленях — старое издание из библиотеки «Эгиды и Пепла», оставленное им на столике.

Она читала «Введение в обращение с проклятыми предметами» как кулинарную книгу.

Арк издал слабый звук — нечто среднее между стоном и вздохом, — и она резко подняла голову.

— Я не знала, что ты проснулся, — тихо сказала Кассия, вложив между страниц ленту. — Не хотела мешать…

— Ты не мешаешь, — прохрипел он низким, сонным голосом. — Хотя признаю, я не представлял, что на посмертном бдении меня станут судить по страницам моего рабочего пособия.

Кассия моргнула.

— Ты не умер.

— Скажи это трём рёбрам, которые сейчас подают жалобу. И моей правой руке заодно.

Она попыталась скрыть улыбку, тронувшую губы.

— Ты нас напугал.

— Чтобы меня убить, одной истерики одержимого зеркала недостаточно, — пробормотал Арк. Он согнул пальцы. Под кожей ровно пульсировала боль, но теперь притуплённая — её сдерживали близость Кассии, её запах.

Его взгляд переместился к книге, всё ещё лежавшей у неё на коленях.

— Так… этот захватывающий учебник уже покорил твоё сердце?

Кассия посмотрела на обложку, затем с лёгкой улыбкой на него.

— Он неожиданно хорошо знакомит меня с вашим миром. Я многое узнаю о проклятиях.

Одна бровь поднялась.

— Разве ведьмы ничего не знают о проклятиях?

Она тихо фыркнула и откинулась на спинку кресла.

— Не кухонные ведьмы. Тем более такие, как я: обучавшиеся дома и самостоятельно. Я ходила в государственную школу Малой Минеолы, а не в Академию ведьм. Без подтверждённой родословной дорога к официальному обучению перекрыта.

Всю жизнь Арка окружала сила, связанная с происхождением, — знания копили и передавали по крови, как наследство. Кассия говорила о собственной силе иначе: как о чём-то собранном самостоятельно. Лоскутном одеяле, а не короне.

— Тогда как, — спросил он, — ты научилась так хорошо исцелять? Я могу жаловаться на рёбра, но, если честно… — Арк на мгновение закрыл глаза. — Не ожидал настолько восстановиться всего за пару часов сна.

Её лицо смягчилось.

— Мама научила меня всему, что я знаю. Она была очень умелой. Намного лучше меня.

— Не верю.

И это было искренне. Мазь притупила не только боль в теле, но и какую-то ломоту в груди, о существовании которой Арк не подозревал. Он не сказал, что проснуться и увидеть её за чтением его пособия было всё равно что стать свидетелем чего-то драгоценного.

Кассия заметила его взгляд и убрала локон за ухо. Книга наклонилась и прижалась к груди.

— Что такое? У тебя довольно ошеломлённый вид.

Когда он не ответил, она поднялась и подошла к кровати. Наклонилась, её лицо зависло в нескольких дюймах от его лица — достаточно близко, чтобы их дыхание смешалось.

— Жар ещё немного держится, — прошептала она и положила ладонь ему на висок.

Всё внутри него замерло. Её рука лежала на его коже — тёплая и уверенная, словно всегда должна была быть именно там. Он понимал: это всего лишь прикосновение целительницы, рождённое тревогой, но тело, похоже, разницы не знало. Пульс откликнулся. Ускорился, понёсся вскачь.

Арк закрыл глаза. Жар, боль, визжащее зеркало — всё отступило под её ладонью. Когда он снова открыл глаза, Кассия по-прежнему была рядом и смотрела. Слишком близко, но далеко не настолько, насколько хотелось. Она пахла гвоздикой, мёдом и чем-то зелёным, живым — первым весенним теплом после бесконечной зимы.