Он двигался почти жестоко, под ними дрожала кровать. Она обвила его ногами, притягивая глубже. Когда его рот нашёл её горло — прямо над бешено бьющимся пульсом, — он сильно втянул кожу, и магия пожаром хлынула в кровь. Ещё одна метка.

Он резко перевернул её, поставил на колени и снова вошёл сзади. Кассия всхлипнула от ощущения: под новым углом он восхитительно растягивал её. Пальцы цеплялись за простыни, спина выгнулась, бёдра дрожали под натиском его движений.

Арк склонился, прижимаясь грудью к её спине; губы нашли то же место под челюстью.

— Ещё одна, — прошептал он. — Последняя. Позволь…

— Да.

Его губы сомкнулись на коже и сильно втянули её. С дыханием хлынула магия, вспышкой пронзив Кассию. Она закричала — без слов, разбито, божественно, — когда укоренилась последняя метка. Завершённость, словно какая-то её часть всегда болела в ожидании этого, сама не зная почему. Каждая внутренняя нить сплелась заново. Её магия переплелась с его. Её душа обнажилась, а его — тёмная, израненная, тоскующая — открылась в ответ. Кассия чувствовала Арка не только телом, но и костным мозгом. Первозданное, священное притяжение. Связь встала на место, точно ключ сделал последний оборот.

Арк застонал у её кожи и излился в неё с такой неистовостью, что снова столкнул за край. Он прижал Кассию к себе, войдя настолько глубоко, насколько мог, пока мир исчезал.

Он медленно опустился на неё, бережный даже в изнеможении, и заключил в объятия. Дрожащая ладонь убрала волосы с влажной щеки, большой палец поймал остатки слёз.

Но Кассия улыбалась.

И он поцеловал эту улыбку. Словно она была всем.

Позже, лёжа в его объятиях и прижавшись щекой к бьющемуся сердцу, Кассия тихо спросила:

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что нас могло не случиться?

Грудь Арка издала тихий пренебрежительный рокот.

— Нет. Бессмысленное занятие. К тому же я не люблю думать о разрушительных вещах.

Она улыбнулась, коснувшись его кожи губами.

— Всё началось со сделки.

— Всё началось, — поправил он, и низкий голос рокотал под её ухом, — с самого судьбоносного решения моей жизни.

На миг Кассия притихла, пальцы обводили тонкую серебристую линию на его груди.

— И ты не… жалеешь? Ни о чём из этого?

Он повернулся на бок и поднял её подбородок, заставляя встретиться взглядом. Древнее золото глаз было совершенно серьёзным в тусклом свете.

— Жалею? — Словно слово было ему незнакомо. — Ни об одном мгновении. Ни об одном.

Она медленно провела пальцем вниз по его груди.

— Знаешь, представляя будущее, я никогда не видела в нём лорда демонов, который по ночам подрабатывает экзорцистом и охотником за артефактами.

Он усмехнулся, поймал её руку и поцеловал ладонь.

— А я не представлял Кухонную Ведьму, ради которой захочется стать лучше.

Кассия фыркнула.

— Какая ответственность.

— И хорошо. Маленькие обязательства никогда мне не удавались.

Она улыбнулась и поцеловала его грудь. Мгновение тишины.

Затем Арк выдохнул.

— Кстати, о том, чтобы стать лучше… — Повернулся на бок, опёрся на локоть и посмотрел на неё. — Я кое-что решил.

Кассия склонила голову.

— Я займу своё место в Регентском совете.

Кассия замерла. Теперь он был не просто любящим её демоном. Он становился кем-то большим — игроком, выходящим на доску, которой избегал почти всю взрослую жизнь.

— Отцу за этим столом нужен человек, который не борется за власть своей фракции, — продолжил Арк, не отводя от неё взгляда. — Тот, кто помнит: смысл единства заключался в защите уязвимых, а не в сосредоточении власти. — Он помедлил; маска циничного одиночки спала, обнажив решимость в самой сердцевине. — Пора перестать наблюдать из теней и начать строить нечто долговечное.

— Для того, кто известен нарушением правил, — пробормотала она, — ты, возможно, единственный, кто сумеет напомнить им о первоначальной цели.

Он мимолётно улыбнулся.

— Алдеррат был лишь симптомом. В траве прячутся другие змеи. — Взгляд стал пристальным, золотые искры будто вспыхнули. — Когда я смотрю на тебя, на детей, то вижу, за что действительно сражаюсь. Я был эгоистом, прятался в одиночестве. Хочу участвовать в создании мира, который они унаследуют.

В груди Кассии росло чувство, где страх переплетался со свирепой гордостью.

— Что думаешь? — мягко спросил он.

Она взяла его руку и переплела их пальцы, находя опору в его тепле.

— Иди, — сказала Кассия. — Стань подстрекателем. Встряхни их мраморные залы. Но помни: всегда возвращайся ко мне.

— Скворушка, — сказал он и поцеловал её в лоб. — Я не хотел бы быть нигде больше.

43

КАССИЯ

Ночь Йольфроста опустилась на поместье Варилов. Кассия стояла у окна гостиной с чашкой чая в ладонях и смотрела, как бледные снежинки собираются в уголках высоких стёкол. Под карнизами качались фонари — светящиеся сферы, зачарованные мерцать.