Светская хроника изображала его разочарованием для семьи: «хитёр, когда ему выгодно, и отсутствует, когда нужен». Его выставляли затворником, который презирает излишества демонского общества и редко появляется на бесконечных вечерах и собраниях знати, каждый вечер озаряющих Демонический квартал Анджелина. Говорили, что, в отличие от равных ему, он не упивается ни пустыми развлечениями, ни политическим вниманием. Он просто держится в стороне, оставляя всем остальным простор для догадок.

— Значит, — напряжённо сказала она, — Праздный принц всё-таки покидает свой замок.

Уголок его рта дёрнулся, и в глазах цвета старинной монеты мелькнуло сухое веселье.

— Никому не говорите. Иначе развеете весь таинственный ореол.

Кассия не знала, чему верить. Он мог пройти мимо, но одним взглядом разогнал её обидчиков — и в этом взгляде не было ни безразличия, ни праздности. Даже сейчас под тяжестью его взора волоски на её руках вставали дыбом.

— Не желаете выпить чаю? — Он посмотрел на её сжатые кулаки и приподнял тёмную бровь. — Или, возможно, чего-нибудь покрепче?

Варил Аркенот только что пригласил её на чай — или на что-нибудь покрепче. Разум отказывался осмыслить это приглашение. Она размяла запястье. Его хватка вовсе не была грубой, но ей требовалось время подумать, снова обрести почву под ногами в разговоре, где равновесие с самого начала опасно сместилось.

Кассия сунула руку в карман пальто, развернув одну ногу в сторону вокзала. Если поторопиться, она успеет на восьмичасовой поезд домой, в Малую Минеолу.

— Мне пора.

Он не сводил с неё глаз.

— Вам ничуть не интересно, что я хочу сказать?

Его глубокий, густой голос одновременно тянул её ближе и заставлял отступить.

— Что вы можете сказать такого, что меня заинтересует?

— У меня есть предложение, способное принести пользу нам обоим.

Предложение?

Пульс отозвался медленным, настороженным ударом.

— Меня предупреждали, — осторожно произнесла она, — никогда не заключать сделок с демонами.

По его лицу скользнуло веселье, и на миг ей показалось, что он действительно улыбнётся. Мужчина склонил голову; чёрные, как вороново крыло, пряди поймали свет уличного фонаря и по краям отлили медью.

— Следуя этому совету, вы упустите немало возможностей.

Она парировала:

— Зато не стану проводить дни напролёт, сожалея о своих решениях.

На этот раз уголки его губ дрогнули.

— Чтобы иметь дело с демоном, нужно точно знать, чего вы желаете и чем готовы ради этого пожертвовать.

Кассия подавила желание фыркнуть. Что бы он ни собирался предложить, цена наверняка окажется ей не по карману.

Он склонил голову набок.

— Всего лишь чай и немного беседы.

Она пробормотала себе под нос:

— Очевидно, вы не представляете, сколько бед может натворить чай и немного беседы.

Когда он рассмеялся, Кассия моргнула. Низкий, звучный смех пробежал дрожью от основания позвоночника до самого затылка.

— Идёмте, — сказал Аркенот и кивнул в сторону чайного салона в конце улицы. Ярко освещённый интерьер резко выделялся среди тёмных заведений Демонического квартала, озарённых огнём. Над входом висела позолоченная вывеска с изящной надписью: «Позолоченная лилия».

— Дайте мне десять минут, чтобы объяснить предложение, — продолжил Аркенот голосом, шелковистым, как паутина. — Если оно вам не понравится, мы разойдёмся, и больше сегодня я вас не потревожу.

Кассия колебалась, крепче сжимая коробку из пекарни. Все инстинкты кричали, чтобы она отказалась — развернулась, отправилась на вокзал и оставила весь этот вечер позади.

И всё же…

Предложение. Способное помочь им обоим.

И чай.

И, возможно… пирожные?

При этой мысли желудок предательски заурчал. Она так сосредоточилась на своей миссии, что пропустила ужин.

Кассия вздохнула и встретила его взгляд.

— Ладно. Но если мне не понравится то, что вы скажете, я уйду.

Губы Аркенота изогнулись в слабой понимающей улыбке, будто она дала единственный ответ, которого он ожидал.

Они вместе направились к чайному салону. Он шагнул вперёд и открыл перед ней дверь. Кассия помедлила лишь миг, прежде чем решительно пройти мимо него.

Её встретили ароматы бергамота, апельсинового цвета и пряностей. Внутри чайный салон сиял сдержанной роскошью: высокие арочные окна, стойки из белого мрамора, хрустальные люстры. За стеклом витрин красовалась изысканная выпечка с блестящими сахарными корочками. Вдоль стен стояли столики из белого мрамора, украшенные свежесрезанными цветами. Утончённость и наслаждение — целый мир отделял это место от деревенского уюта её пекарни.

Они сели за столик у окна. Снаружи продолжалось йольфростское веселье Четырёх Фракций: смех и далёкая музыка перемежались вспышками праздничных фейерверков, расцвечивавших зимний воздух.