Дни перетекали один в другой. Календарь настаивал, что после операции прошла лишь неделя, но её тело измеряло время иначе: упакованными коробками, выпеченным хлебом, комнатами, из которых медленно уходила наполнявшая их жизнь.

Каждый час она заполняла работой. Сборы в приюте. Требовательный ритм пекарни. Тихая, методичная подготовка собственного дома. На отдых оставалось мало времени, а Кассия заботилась, чтобы на чувства его оставалось ещё меньше.

Метка связи затихла. Не исчезла: если прижать пальцы, всё ещё ощущался слабый уголёк, погребённый глубоко внутри. Но Арк больше к ней не тянулся. Отсутствие маленьких безмолвных импульсов было особой разновидностью горя — словно в комнате, когда-то полной музыки, вдруг воцарилась тишина. Инструменты остались, но играть на них было некому.

Теневые вороны тоже не прилетали. Тишина на месте его голоса вырезала под рёбрами пустоту, которую не могли заполнить ни хлеб, ни занятые руки.

Наутро после операции Роудс прислал сообщение:

«Операция прошла хорошо. Новые органы приживаются. Надежда действительно есть».

Это была лучшая новость за много месяцев. Кассия прочитала её трижды, прижала ладонь ко рту и вернулась к коробкам.

На восьмое утро она проснулась до будильника и не пошла в пекарню. Накануне решила взять выходной. Днём предстояло важное дело, и утро требовалось, чтобы подготовиться.

Руки, как всегда, отказывались бездействовать. Она достала из холодильного шкафа вчерашний костный бульон — варила на ужин детям, но каким-то образом получилось слишком много. Ещё тогда, помешивая котёл, Кассия знала, что лишняя порция не случайна. Перелила её в термос и положила в корзину.

Перед выходом собрала маленький букет в материнском саду. Хризантемы, зимние маки и один стебель серебряной лаванды — упрямые растения, цветущие не в сезон. Выбирала не задумываясь и лишь потом поняла, насколько они уместны. Стойкие. Упрямые. Немного не на своём месте.

Немного похожие на неё и, возможно… немного на Арка.

Поезд до Анджелина в этот час был полупустым. Кассия сидела с корзиной на коленях и смотрела, как за окном размывается покрытая инеем сельская местность. Дважды пальцы тянулись к метке на шее. Дважды она их отдёргивала. От станции пошла пешком — мимо собиравшихся прилавков йольфростской ярмарки, мимо кафе с запотевшими от пара окнами, мимо поворота к «Эгиде и Пеплу». Не свернула. Смотрела прямо, крепко сжимала ручку корзины, пока над крышами не поднялись бледно-серые башни больницы Марвейл.

Из вестибюля она по указателям добралась до крыла первого класса — тихого коридора с отполированными полами и тёплым солнечным светом. Каждая палата имела широкие окна, лучший уход, который можно было купить в Мередите, и отдельный вид на спокойный вечнозелёный дворик.

Шаг замедлился. Каждый шаг тяжело звучал на ковре, и Кассия невольно прислушивалась ко второму — более широкому, тяжёлому, с ритмом, который узнала бы с закрытыми глазами. Арк мог быть здесь. Наверняка был. Такой сын, как он, не стал бы надолго покидать отца.

При мысли об этом сердце предательски сжалось. Какая-то безрассудная, изголодавшаяся часть хотела завернуть за угол и найти его там — прислонившегося к дверному косяку, с закатанными рукавами и следами усталости под тёмными глазами. Просто увидеть. Просто убедиться, что с ним всё хорошо. Она даже не попросит о разговоре. Одного взгляда хватит.

Кассия едва не рассмеялась. Нет, не хватит. В этом и заключалась проблема. С Арком одного взгляда никогда не хватало.

Она поправила хватку на корзине и продолжила идти. Пришла ради Кассенора — вот задача. Отдать бульон, убедиться, что он выпил, уйти. Повторяла это как рецепт — шаг за шагом, ингредиент за ингредиентом, — потому что рецептам умела следовать. Они не заставляли пульс сбиваться и не вынуждали вспоминать чужое тепло.

Чисто и быстро. Она справится.

Наверное.

Нужная палата нашлась легко. На серебряной табличке двери изящно выгравировали имя: «Лорд Варил Кассенор».

Дверь была приоткрыта, хотя внутри царила тишина. Кассия подняла руку, чтобы постучать, но костяшки ещё не коснулись дерева, когда голос за спиной остановил движение.

— Простите, мисс.

Позади стояла медсестра-эльф в бледно-голубой форме. Говорила вежливо, но твёрдо.

— Мне жаль, Дэймар не принимает посетителей, кроме членов семьи.

Кассия моргнула, на миг растерявшись.

— Понятно. Простите. Я…

Она не закончила. Не была членом семьи. На самом деле нет. Ни в каком смысле, который имел значение для больничных правил, особенно теперь, когда фиктивная помолвка закончилась.

Лицо медсестры оставалось добрым, но непреклонным.

— Если хотите, я передам то, что вы принесли…

— Она моя невестка, — донёсся из палаты голос. Хриплый, ослабевший, но его властность не вызывала сомнений. — Впустите.

Медсестра удивлённо моргнула. Как и Кассия. Затем тихо прочистила горло и отступила.

— Проходите, мисс.