Хирурги-люди превосходно владели точными инструментами и передовыми технологиями, но даже лучшие машины не могли победить хрупкость смертной плоти. Тело, измученное болезнью или истончённое временем, могло не выдержать многих часов под ножом.

Здесь в дело вступала магия. Зачарованный стазис позволял мягко приостановить тело — стабилизировать его функции, расширить пределы. Ток крови замедлялся без свёртывания. Боль притуплялась без химической анестезии. Жизненно важные системы сохранялись в хрупком равновесии, позволяя рукам хирурга работать дольше, увереннее и безопаснее.

Теоретически отец попал в лучшие руки.

Слияние дисциплин всё ещё считалось рискованным. Но когда оно срабатывало, результат граничил с чудом — доказательство того, чего могли достичь Четыре Фракции вместе, если бы только перестали разрывать друг друга.

Вирелинна повертела склянку в ладони, исчезла в коридоре и вернулась через несколько минут.

— Токсинов нет. Смесь стабильна. — Она подняла глаза на Арка. — Обладает целительными свойствами, но ничего подобного я не встречала. Невозможно предсказать взаимодействие с полем стазиса. Смесь может укрепить его или разрушить. Мы не можем гарантировать результат. Если он её примет, последствия — положительные или иные — окажутся вне нашего контроля. — Она удержала его взгляд. — Решение принадлежит пациенту. И семье.

Арк сжал губы.

— Я спрошу его.

Хирург кивнула.

— Если он согласится, мы введём смесь внутривенно. Так магия быстрее всего распространится по организму.

Арк вернулся в палату отца. Когда дверь закрылась, Кассенор медленно открыл глаза. Его взгляд нашёл склянку в руке Арка, и за усталостью мелькнуло узнавание.

— Ах, — пробормотал он; в голосе звучал призрак иронии. — Значит, она сдержала обещание.

Арк нахмурился.

— Обещание?

Губы отца тронула слабая улыбка.

— В ночь бала она нашла меня в зимнем саду. — Пауза, поверхностный вдох. — Сказала… что проведёт ритуал и попросит у морской богини целительный эликсир. Он облегчал страдания её отца.

Арк смотрел на него. Он не знал. Даже не представлял, что тем вечером у неё было на это время.

— Вы успели столько обсудить?

Кассенор наконец поднял взгляд.

— Её трудно не заметить. Твою Кассию.

Горло Арка сдавило.

— Да, — тихо сказал он. — Трудно.

Наступившая пауза была тяжёлой, полной всего, чего они не сказали за долгие годы. Теперь оставались считаные минуты. Как вместить три десятилетия невысказанных слов в горсть минут? Как передать глубину надежды, отчаяния и любви, похороненных так глубоко, когда впереди такое испытание?

Арк подошёл ближе и сел у кровати. Тяжесть мгновения давила, пока сдерживать слова не осталось сил. Он поставил эликсир на тумбочку и взял отца за руку.

— Ты должен вернуться.

Выражение Кассенора не изменилось, но взгляд сосредоточился.

Арк продолжил:

— Я не всегда всё упрощал для тебя. Мы не разговариваем — не как другие семьи. Но я не готов отпустить.

Горло закрылось. Он силой вытолкнул слова.

— Ты никогда не видел, где я живу. Не знаешь, что я делаю, когда не могу уснуть. Я не спрашивал, каким ты был до встречи с матерью — и гордился ли мной после моего ухода. — Челюсть сжалась. — Я годами думал, что для тебя ничего не значу. А оказалось, я просто ни разу не спросил.

Кассенор молчал. Его рука медленно, дрожа, потянулась и легла поверх сжатого кулака Арка.

— Я хочу больше времени. — Голос Арка треснул. — Мне нужно, чтобы ты сражался. Пожалуйста.

Отец долго удерживал его взгляд. Затем посмотрел за плечо Арка, к изножью кровати.

Арк обернулся.

Мать стояла, скрестив руки и подняв подбородок, — с сухими глазами, невозмутимая, как всегда. Рядом Оромон, одна ладонь на раме кровати, костяшки побелели.

— Это просто очередная битва, — сказала она. — Как и все остальные. Лёгкая.

Губы отца изогнулись — та ироничная улыбка, которую Арк видел лишь за обеденным столом, обычно после слов Дельфины, стоивших бы кому-то другому войны.

— Я думал, что после стольких лет наконец услышу от тебя ласковое слово.

Она не дрогнула.

— Ради него тебе придётся вернуться.

Арк видел, как улыбка отца углубилась, став чем-то, что вопреки всему напоминало причину. Убеждённость.

Оромон крепче сжал раму кровати.

— Мы будем ждать, отец. — Тихо. Твёрдо. Арк позволил спокойной силе брата поддержать собственную.

Пальцы отца крепче сжали его руку.

— Тебе не нужно становиться мной, Арк. — Теперь голос звучал тише. — И никогда не было нужно. У тебя есть нечто куда опаснее силы — убеждённость. А теперь появилась и причина.

Арк ответил пожатием.

— Она сдержала обещание, — сказал он, передавая склянку медсестре. — Теперь твоя очередь.

— Что ж, — произнёс Кассенор. — Приступим.

И впервые за эту ночь Арк улыбнулся.

Потому что надежда — потрёпанная и сваренная из морской воды и веры кухонной ведьмы — теперь была в комнате вместе с ними.

38

КАССИЯ