Затем море добралось до огня. С последним шипением пламя погасло. Наступила тьма. Остались лишь ровный пульс волн и тихое журчание отступающей воды. Все трое резко вдохнули и инстинктивно затаили дыхание. Луна, больше не скрытая облаками, проложила по океану широкую серебряную дорогу, освещая их лица.

Кассия продолжала молиться — теперь беззвучно, на обнажённом языке памяти и надежды. Морской богине. Матери, отцу. Каждому, кто ещё слушал. Глаза не отрывались от пенящейся кромки прилива. Лилибет и Опалина стояли рядом, такие же неподвижные.

И наконец…

Слабое фосфоресцирующее сияние расцвело прямо под поверхностью воды — неземное, синее. Оно становилось ярче, колыхалось вслед за отступающим приливом. Лилибет прижала ладонь ко рту. Опалина застыла с широко раскрытыми глазами. Кассия босиком бросилась в волны, не обращая внимания на холодную солёную воду, пропитывавшую юбки и пальто. Соль обжигала губы, брызги взлетали до бёдер.

Она наклонилась, погрузила руки под поверхность и зачерпнула водоросли в ладони. Они мерцали — мягкие, переливчатые, словно она держала звезду.

Теперь слёзы текли свободно, смешиваясь с морской водой.

Спасибо. Спасибо. Спасибо.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, когда автомобиль въехал в Анджелин. Улицы у садов Элдрин кишели гуляющими на празднике Йольфроста. Воздух был густ от пряного вина и тушёных фруктов, смех отражался от булыжников. Музыка лилась из дверей таверн, смешиваясь с фальшивым пением толп, петлявших по улицам.

Кассия смотрела на проносящиеся мимо картины, под рёбрами затягивался узел страха. Эликсир — всё ещё тёплый — стоял на коленях. Она держала его так, словно любое резкое движение могло разбить содержимое.

— Куда ехать? — спросила Опалина за рулём. — Отвезём прямо Аркеноту?

Его имя было ножом. Даже теперь связь тянула её — тонкими импульсами под меткой на шее. Весь день Арк пытался к ней обратиться, посылая маленькие безмолвные толчки, от которых перехватывало дыхание. Кассии потребовалась вся воля, чтобы не ответить. Пока нет. Не сейчас, когда ритуал и эликсир были важнее.

— Я позвоню Роудсу, — пробормотала она, уже доставая визитную карточку, которую он ей дал.

Не прошло и двух гудков, как он ответил.

— Мисс Аура, — произнёс он неизменно глубоким голосом.

— Простите, что беспокою так поздно, но у меня есть лекарство для Дэймара. Вы можете…

— Встречайте меня в больнице Марвейл, — перебил Роудс. — Неотложное отделение.

Кассия застыла. Марвейл — от одного названия грудь сжалась. Она всё ещё помнила эти коридоры: флуоресцентный свет, линолеум, запах антисептика, который держался на одежде несколько дней после смерти отца. Мать отказалась туда возвращаться и выбрала маленький хоспис в Малой Минеоле, где её окружали друзья.

Пальцы крепче стиснули сосуд с эликсиром.

— Я приеду.

Двери больницы с шипением разошлись, и стена флуоресцентного света ударила пощёчиной. Кассия на миг замерла, затем вошла, сапоги застучали по безупречному линолеуму. Пахло антисептиком и увядшими цветами посетителей. Она ненавидела это место. Стены были слишком белыми — горе, отмытое до костей.

Она продолжала идти.

Роудс уже ждал — ворот рубашки расстёгнут, челюсть присыпана тенью щетины. Его глаза сразу нашли её, затем метнулись к свёртку в руках.

— Это оно?

Она кивнула. — Быстрее, пока тёплое. После рассвета оно потеряет силу.

Следом появился Кайус — гладко выбритый, собранный, но глаза его выдавали. — Хирурги готовятся, — сказал он. — Осталось недолго.

Он приблизился, обхватил её руку и осторожно принял сосуд из пальцев.

— Что бы ни случилось, — пробормотал он, — спасибо. Арк будет знать, что вы сделали всё возможное.

Имя резануло. Кассия сжала губы.

— Как он? Арк. С ним всё хорошо?

Роудс переглянулся с Кайусом.

— Он внутри. Не выходил из палаты с тех пор, как привезли отца.

Она закрыла глаза. Где-то за этими дверями Арк ждал. Страдал. Боялся. А она не могла держать его за руку, стоять рядом и притворяться, будто всё будет хорошо.

— Просто… проследите, чтобы отец выпил эликсир, — прошептала она.

Кайус кивнул и исчез в коридоре. Кассия стояла и смотрела ему вслед, а сердце умоляло последовать.

Позади заговорил Роудс — тихо, низко, словно всю ночь сдерживал слова.

— Он влюблён в вас. Вы ведь знаете?

Она удивлённо обернулась.

Он на неё не смотрел. Глядел в дальний конец коридора, где исчез Кайус.

— Вслух он этого не говорил. Возможно, никогда и не скажет. Но мы рядом с ним двадцать пять лет. Видели, каков он со всеми остальными и каким становится возле вас.

Наконец Роудс встретил её взгляд.

— Поверьте. Так не смотрят на человека, который ничего для тебя не значит.

Горло Кассии сдавило.