Их глаза встретились, и на один удар сердца политический театр исчез. Арк увидел личный, непоколебимый фундамент их брака. Холодность, в которой он когда-то их обвинял, означала не отсутствие чувств, а свирепую силу настолько абсолютной связи, что ей не требовалась публика.

Арк заметил, как лицо Алдеррата ожесточилось, прежде чем он совладал с собой и натянуто улыбнулся. — Я пригласил Аркенота. Не знал, что присоединится остальная семья.

Мать улыбнулась в ответ, каким-то образом одновременно весело и скучающе.

— Не тревожьтесь. Мы лишь вернём принадлежащее вам — точнее, вашему шпиону.

Она достала из-под плаща два предмета и высоко подбросила. Пара отсечённых рогов пролетела по дуге — тёмные, зазубренные, с ещё липкой засохшей кровью у основания — и с мокрым шлепком приземлилась посреди стола Алдеррата, прямо в супницу с супом из костного мозга. Чаша треснула. Тёмная жидкость забрызгала белое полотно. Демоны вокруг завизжали — высоко, недостойно, до смешного, и при других обстоятельствах над ними бы хохотали.

Арк узнал рога. Они принадлежали лакею, который прошлой ночью выманил его от Кассии.

Значит, и эту ловушку устроил Алдеррат.

Глаза матери пригвоздили Алдеррата к месту.

— Предатели всегда получают по заслугам. Запомните. — Она прищурилась. — Вы предатель, Агмон Алдеррат?

Алдеррат смотрел на рога. Лицо стало пепельным. Он не ответил.

Арк наблюдал с проблеском мрачного веселья. Рога будут отрастать не меньше десяти лет — если демону повезёт. Он выживет. Просто станет выглядеть куда менее внушительно.

— Ваша Дэймарис задала вопрос, Алдеррат, — произнёс Кассенор. Голос был тихим, почти мягким, и оттого бесконечно страшнее. — Ответьте ей.

Алдеррат задвигал челюстью, руки по бокам сжались в кулаки. Все глаза были устремлены на него.

Иного ответа он не мог себе позволить. Одно признание в измене лишило бы его каждой крупицы доверия, десятилетиями завоёванной в глазах демонской знати. Они больше никогда ему не поверят, а без их доверия трон Дэймара навсегда останется недосягаемым.

Сквозь стиснутые зубы он произнёс:

— Нет, Дэймарис.

Улыбка Кассенора заледенела.

— По вашим словам. Однако я услышал, как вы поминали моё имя всуе. Что-то о том, будто я лежу на смертном одре? — Он неодобрительно цокнул языком. — Вы уже написали мой некролог… а я даже не пообедал.

Несколько самых храбрых придворных напряжённо хихикнули, но смех смолк, когда Алдеррат шагнул вперёд.

— Неплохо шутите для реликвии, которая едва ходит. — Алдеррат презрительно посмотрел на трость. — Вы годами угасали в Совете, пока ваша супруга вас прикрывала. Теперь сын отказывается от наследия ради ведьм из сточной канавы и сентиментальных объедков. Такое будущее дом Варилов предлагает демонам?

Выражение Кассенора не изменилось. Он долго, почти жалостливо рассматривал Алдеррата.

— Странно: те, кому недостаёт власти, всегда первыми требуют её доказательств.

Он перенёс вес на трость.

— Вы смотрите на трость и видите подпорку. Я смотрю на вас и вижу мужчину, которому она никогда не требовалась, потому что он не нёс ничего по-настоящему тяжёлого. Помните, кто научил вашего отца бояться тьмы. Возможно, моя тень стала короче, но всё ещё достаточно длинна, чтобы затмить весь ваш дом.

Кассенор шагнул вперёд.

— Что же до моего сына, он не гоняется за объедками. Он выбирает собственный путь — искусство, которого ваш дом так и не освоил, — не привязывая его к чужому.

Алдеррат расправил плечи, подпитываясь от шёпота встревоженного собрания.

— Мередит никогда не должна была быть единым целым. Люди, демоны, ведьмы, эльфы — нам не предназначено смешивать кровь и размывать границы, придающие обществу порядок. — Он многозначительно оглядел толпу. — А теперь даже представители высших родословных гоняются за сиротами и Безродными побирушками. Скажите, сколько пройдёт времени, прежде чем титул Дэймарис отдадут той, кто не может проследить своё имя хотя бы на два поколения назад?

По толпе прошёл ропот. Некоторые кивнули. Другие застыли.

И тогда Кассенор двинулся. Недалеко — лишь шаг, один окутанный тенью поворот, от которого воздух вокруг будто потемнел. Он позволил ощущению осесть. Солнце над головой померкло. А может, и нет. Возможно, дело было в тенях, которые поползли по стеклу, затемняя чары, сохранявшие в помещении тепло и свет.

У Арка перехватило дыхание.

Чёрные усики паутиной расходились по стеклянному навесу, всё быстрее поднимались — тёмными жилами по каждой панели, застилая небо. Солнце исчезло за решёткой живой тьмы. По террасе прокатился общий вздох.

Затем тени обрушились. Дымом потекли по стенам и полу, поднимаясь у ног аристократов, ещё мгновение назад шептавших сомнения. Они не касались кожи, но нависали. Сворачивались за креслами. Обвивали каменные колонны. Мерцали на краю любого взгляда.

Один демон попятился и врезался в стол. Кубок разбился. Другая завизжала, затем заставила себя замолчать.