— Ты не готов. — В её голосе появилось то пугающее спокойствие, которое всегда предшествовало чему-то непреклонному. — Я не позволю нашим сыновьям носиться по дому так, словно ты уже одной ногой в могиле. И не позволю тебе загнать себя туда работой.

Отец открыл рот — вероятно, чтобы поспорить, — затем снова закрыл. Мать редко повышала голос: ей это было не нужно. Её присутствие заполняло комнату приливной волной, которую невозможно остановить.

Кассенор откинулся назад с тихим фырканьем.

Ранее в тот день, когда Арк вернулся с вокзала вместе с Оромоном, мать стояла наверху лестницы со скрещёнными руками, щурясь от зимнего солнца. Из шиньона выбилась серебряная прядь. Губы дрогнули, едва не сложившись в улыбку.

«Ты стал шире», — сказала она Оромону, рассматривая его так, словно могла вызвать на поединок, если бы только нашла время. «Чем ты себя кормишь?»

Оромон ухмыльнулся. «Мясом. Хлебом. И тяжёлая работа помогает».

На этом всё. Она не сбежала вниз по ступеням, не обняла его. Но от Арка не укрылась дрожь её пальцев, когда она похлопала Оромона по руке. Как не укрылось и то, как на мгновение смягчились глаза Кассенора, когда младшего сына привели к постели, хотя старый демон и пытался скрыть это хмурым видом.

Оромон встал перед шкафом, широко расставив ноги и скрестив руки на мощной груди. — Сегодня ты ничего делать не будешь. Будь бумаги срочными, прислали бы посланника, а не курьера.

Кассенор переводил взгляд между ними — двумя сыновьями и женщиной, которая отвечала ему ударом на удар и в Совете, и в жизни; челюсть напряжена, плечи застыли.

И больше спорить не стал.

Арк откинулся в кресле; грудь щекотнул мрачный юмор. Таков был их ритм: отец ощетинивался гордостью, мать орудовала собственной как мечом, а остальные кружили вокруг обломков, которым они придали сколько-нибудь рабочую форму.

И вопреки всему — старым спорам, молчанию, неловкости, которую они всё ещё не могли преодолеть, — они были здесь, вместе.

Он посмотрел на пустое кресло напротив.

Уже не впервые после возвращения позволил себе представить там Кассию — прижавшуюся к подлокотнику, поджавшую ноги, с медными нитями рыжих кудрей в свете. Она поняла бы хрупкое напряжение, ту разновидность любви, которая говорила колючими замечаниями и косыми взглядами. Улыбнулась бы — весело, бесстрашно — и, возможно, даже осмелилась его ослабить.

Кассия умела вписываться в места, для неё не созданные, и наполнять их собой, пока они не становились тёплыми и обжитыми. Предложила бы отцу что-нибудь пряное и непривычное, смягчила бы изогнутую бровь матери придуманным специально для неё лакомством и продолжила разговор, словно всегда здесь была.

И стала бы своей быстрее, чем кто-либо мог ожидать.

Вежливый стук прервал его мысли.

Вошёл Орлен с конвертом в серебряной окантовке на затянутой перчаткой ладони.

— Весточка для вас, милорд, — произнёс он с коротким поклоном Арку. — Помечена как предназначенная лишь вашим глазам.

Арк молча принял её. Восковая печать — чёрная как обсидиан, с проклятым гербом-сорокой — стянула кожу на голове ещё до того, как он вскрыл письмо.

«Аркенот, я оказался законным владельцем некой собственности, в которой вы крайне заинтересованы. Некоторые вещи лучше обсуждать без посредников. Сегодня днём я устраиваю небольшой приём. Приходите — поговорим.

Алдеррат».

Арк смял письмо и бросил в огонь.

— Алдеррат, — пробормотал Оромон, расположившийся в углу, но не утративший бдительности. Ему даже не понадобилось видеть печать.

Мать наблюдала за Арком с кушетки.

— Судя по твоему лицу, он приглашает не на дружеское чаепитие.

Арк сжал челюсть.

— Речь о приюте «Звёздный свет». Он получил его. Законно. А значит, теперь дети в его руках.

Кассенор внимательно посмотрел на него из кресла.

— Что связывает тебя с этим местом?

Арк встретил взгляд отца.

— Я годами обижался на тяжесть нашего имени. Видел созданное тобой наследие и называл клеткой. Но она — Кассия — несёт столь же тяжёлое бремя ради детей, у которых вообще нет имени. Я был слишком слеп, чтобы это увидеть, и слишком эгоистичен, чтобы беспокоиться.

Дельфина тихо спросила: — А теперь?

— Больше я не буду слепым. Алдеррат использует «Звёздный свет» как рычаг против Кассии. Против меня. И я не позволю ему выйти сухим из воды.

Она взглянула на его отца, и Арк заметил слегка поднятую бровь. Потом повернулась к нему.

— Ты знаешь, чего он хочет взамен?

— Да, но хочу услышать от него самого. Что бы он ни замышлял, пора победить его в собственной игре.

Оромон поднялся.

— Нужна поддержка?

Уголок рта Арка приподнялся.

— Спасибо. Но с этим я должен разобраться один.

Дельфина тоже встала и приблизилась.