Поезд с визгом влетел на станцию: шипели тормоза, под колёсами гудела магия. Арк стоял сразу за жёлтой линией, ветер трепал пальто, волосы всё ещё были влажными после быстрого душа. Он с тоской посмотрел на пустое место рядом. Кассия должна была быть здесь, впервые встречать его брата. Вместо этого её отсутствие тянуло вниз камнем.

Пассажиры хлынули на платформу — размытая толпа незнакомцев, которых он почти не замечал, — пока среди людей не возникла знакомая широкоплечая походка.

Оромон.

Младший брат осматривал платформу, пока золотые глаза не нашли Арка. Не улыбнулся, но плечи расслабились. Всё то же сдержанное выражение, однако Арк заметил у рта напряжение, которого прошлой зимой ещё не было.

Они обнялись. Арк почувствовал силу рук Оромона.

— С возвращением, — тихо сказал Арк.

Они отступили друг от друга. Оромон поднял тёмную бровь.

— Не думал, что встретишь меня сам. Мог прислать водителя.

— Как иначе? Ты мой единственный брат. — Он похлопал Оромона по спине. — Рад тебя видеть.

Губы Оромона сжались.

— Хотел бы я вернуться при других обстоятельствах.

— Я тоже, брат. — Арк оглядел его с ног до головы. — Почему кажется, что при каждой встрече у тебя прибавляется ещё стоун мышц и несколько дюймов роста?

Брат на голову возвышался над всеми на платформе — мощные мышцы, мозолистые руки, чёрные как обсидиан рога загибались назад от висков. Годы подъёма камней и строительных лесов изваяли его подобно памятнику, и двигался он как человек, не тратящий силы на попытки кого-то впечатлить.

Один уголок рта Оромона поднялся.

— Наверное, всё дело в тяжёлой работе. — Затем лицо посерьёзнело. — Как ты держишься?

Вопрос ударил больно. Тяжесть придавила плечи Арка, руки и ноги налились свинцом.

— Плохо, — тихо признался он.

В золотых глазах Оромона мелькнуло понимание. Он оглядел платформу.

— Думал, твоя ведьма будет с тобой. Почему ты её не привёз?

Арк повёл брата через шумный вокзал. Воздух был густ от магии и угольной пыли, под сводчатой крышей из железа и стекла торговцы продавали глинтвейн и жареные каштаны. Когда они устроились в автомобиле, Оромон толкнул его широким локтем.

— Ну? Где она?

Руки Арка крепче сжали руль, когда он вывел машину со стоянки.

— Она ушла.

Оромон помолчал.

— Что ты натворил?

Арк покосился на него.

— Почему сразу решил, что я что-то натворил?

— Потому что ты всегда что-нибудь вытворяешь. Обычно начинаешь мрачно молчать и распугиваешь женщин.

— Всё было не так.

Двигатель гудел. Дорога впереди блестела под бледным полуденным солнцем, свет отражался от сосулек на ветвях, но Арк ничего этого не видел.

— Значит, она из тех, кто убегает при первых трудностях? — Голос Оромона начал повышаться. — Потому что если она так думает, то её ждёт…

— Нет. — Голос Арка прозвучал тихо, но твёрдо, прервав брата. — Всё было совсем не так.

— Тогда как?

— Она ушла, потому что добрая. — Каждое слово было взвешено и отмерено. — Слишком добрая. Решила, что стоит у меня на пути — между мной и отцом. Поэтому отошла в сторону.

Он не рассказал об её отце, о глубоко похороненном горе, о шраме, который она носила с детства. Не ему делиться этой болью.

Оромон поёрзал, часть напряжения ушла из его тела.

— Уверен, что причина только в этом?

Арк кивнул.

— Она поняла, что всё это значит для меня. И не хотела, чтобы я жил с сожалением. — Пальцы шевельнулись на руле. — Но я всё равно с ним живу. Другая форма, тот же вес.

Оромон откинулся назад, долго выдохнул и скрестил руки.

— Похоже, такую женщину отпускать не стоит.

Арк не сразу ответил. Мысли вернулись к смеху Кассии в его доме, силуэту в утреннем свете, ощущению её тела, свернувшегося рядом так, словно она принадлежала этому месту.

Он не был готов отказаться от неё.

И не собирался.

Возможно, ожидать, что Кассенор обрадуется внезапной заботливости сыновей — особенно теперь, когда они знали о болезни, — было слишком самонадеянно. Гостиный уголок спальни сохраняли в уютном полумраке; сквозь плотные парчовые шторы просачивалось немного солнечного света. На столе между ними стоял серебряный, тихо дымящийся чайный поднос, к которому почти не притронулись.

К тому времени, когда они обменялись приветствиями, а комната погрузилась в неловкую тишину, отец уже беспокойно ёрзал в кресле.

— Вы обращаетесь со мной так, будто я при смерти, — проворчал Кассенор, покосившись на конверт, который Арк по-прежнему держал вне его досягаемости. — Отдай. Меня ждут важные дела.

— Ты только проснулся, — ровно ответил Арк, не ослабляя хватки. — Документы Совета подождут.

Взгляд Кассенора обострился.

— Я ещё не умер.

— Нет, — раздался голос Дельфины из кресла с ушами у камина, — и я предпочла бы, чтобы так и оставалось.

Она поднялась, пересекла комнату и, даже не взглянув на Арка, выхватила конверт из его пальцев. Её шаги глушил ковёр. Дельфина открыла ящик лакированного шкафа и убрала туда письмо.

— Как бы ни отчаялся Совет, — сказала она, решительно закрывая ящик, — ещё день они подождут. Или два.

— Дельфина…