Дом не изменился, но изменился он. Одиночество, прежде так хорошо ему подходившее, теперь болело, как синяк.

Он вошёл в спальню. Первым заметил свои волосы — прядь, которую несколько недель назад срезал для Кассии, чтобы скрепить договор. Она рассыпала их так, словно они ничего не значили. Он смотрел, как она это делает, как волоски падают на пол. Но теперь они были собраны — до единого — и перевязаны зелёной бечёвкой. Свёрток лежал на его подушке, оставленный с заботой, противоречившей каждому только что сказанному ею слову.

Арк взял его.

Что-то за рёбрами рухнуло — медленный обвал несущих конструкций, словно здание держалось слишком долго и наконец сдалось. Он прижал свёрток ко рту, вдыхая её запах — корицу, соль, призрак кожи, — и из горла вырвался незнакомый звук. Не рёв и не рыдание, а нечто среднее, исторгнутое из места, о существовании которого Арк не знал, пока Кассия его не открыла.

Что было правдой? Женщина, которая ушла, или та, что не смогла уйти, прежде не собрав его заново?

Разум не успел за рукой — она резко, неуклюже толкнула комод, оторвав его от стены; мышцы закричали, дерево завизжало по половицам. Комод рухнул со звуком, которого этот дом ещё не слышал. Флакон разбился. Ящики раскололись. Арк стоял над обломками, тяжело дыша, со сжатыми дрожащими кулаками. Последовавшая тишина была хуже грохота.

Он посмотрел на руку. Свёрток с волосами по-прежнему лежал в кулаке. Даже в худшее мгновение — даже когда впервые в жизни тело выбрало насилие вместо самообладания — он её не отпустил.

Арк убрал свёрток в карман и вышел из спальни, оставив беспорядок как есть. Первые в жизни обломки, которые он сознательно не стал восстанавливать.

Потому что комната пахла Кассией, а он не мог дышать.

В кабинете Арк сел за стол, чтобы написать магическую весточку. Он замялся; кончик пера завис над пергаментом, пока он лихорадочно искал слова.

«Я скучаю». Слишком эгоистично.

«Где ты?» Слишком требовательно.

«Не уходи». Уже слишком поздно.

В конце концов он выбрал прежде всего честность.

«Ты мне нужна. Я тебя хочу».

Слова сдвинулись, сложившись в маленького ворона. Тот один раз моргнул в ожидании. Взмахом запястья Арк отправил его в окно. Встал и начал мерить комнату шагами, ожидая, что на столе появится цветок и распустится под его взглядом.

Ничего не появилось.

Он провёл рукой по волосам и потянулся к телефону. Если магическая весточка её не тронет, возможно, сработает обычное человеческое сообщение.

Набрал, остановился, стёр. Набрал снова и отправил.

Когда через несколько минут экран по-прежнему оставался тёмным, даже без отметки о прочтении, он сел, прижал костяшки пальцев к губам, беспокойно подёргивая коленями.

Внизу у двери что-то блеснуло.

Арк наклонился вперёд.

Это был её пояс — золотой, расшитый бисером, тот самый, который она носила поверх платья прошлой ночью. Арк медленно поднял его, повертел в руках, рассматривая эльфийскую работу. Лёгкий как дыхание, пояс струился магией. Всё ещё хранил тепло Кассии, её присутствие. И, что важнее, магический отпечаток — отпечаток той, о ком он забыл и кто, возможно, поможет понять: Опалины.

Он встал, сердце теперь колотилось сильнее.

У него был ещё один способ связаться с Кассией.

Арк отправил ещё одно Теневое перо — на этот раз портнихе — и снова начал ходить, каждый шаг был полон напряжённого беспокойства. Ответ пришёл не чернилами и не пергаментом, а в истинно опалиновской манере: золотая нить возникла в воздухе и стала разматываться, иглы заплясали в пустоте, стежок за стежком вышивая её слова светящимися буквами.

«Алдеррат загнал её в угол с помощью «Звёздного света».

Сказал, что она стоит между тобой и отцом.

Велел отойти в сторону, пока ещё есть время».

Он стиснул челюсть, пальцы свернулись в кулаки; пришлось подавить желание ударить ими по стене. Арк вспомнил крошечный алтарь в её шкафчике, подношение в виде урожайного каравая. Он знал. Знал, что Кассия ушла не по своей воле. Она сделала это, потому что слишком хорошо знала боль утраты отца и не могла вынести мысли, что из-за неё он упустит хоть одно мгновение со своим. Потому что всей своей мягкой, упрямой храбростью верила: отойти в сторону — правильно. По-доброму.

Очень в стиле Кассии.

Телефон завибрировал. На долю секунды у Арка перехватило дыхание — он надеялся, что это она. Что Кассия передумала и скажет, где находится. Что тоже по нему скучает. Он так резко посмотрел вниз, что едва не свернул себе шею.

Но это была не Кассия и не Опалина.

Писал брат.

«Поезд прибудет через тридцать минут».