Поместье гудело движением. Слуги спешили по лужайке, собирая ленты и догоревшие фонари. Хрустальные осколки сметали в аккуратные кучки. Кто-то выкрикивал распоряжения насчёт пустых винных бутылок. Флористы в толстых перчатках уносили с террасы урны, дыхание туманилось на холоде. Оживлённый хаос после бала выглядел совершенно обыденно.

Арк не сбавил скорость. Затормозил перед парадной лестницей с заносом, разбрасывая гравий. Дворецкий отца Орлен уже стоял в дверях, загораживая вход, словно стража у ворот предупредила его заранее.

— Милорд. Нас не известили, что вы приедете…

— Неужели. — Арк не замедлил шага.

Орлен встал на пути и поднял руку.

— Прошу вас. Ваша мать распорядилась совершенно ясно. Вас нельзя впускать в дом.

Арк остановился. Посмотрел на него в упор — на старого демона, бывшего частью его детства. Неужели и он участвовал в обмане?

— Ты знаешь меня с тех пор, когда моих рогов ещё не было видно, Орлен. Думаешь, сможешь меня остановить?

По лицу Орлена прошла боль.

— Вы всегда были неукротимы, когда что-то решали, — тихо сказал он. — Даже мальчиком.

— Я больше не мальчик.

— Это так, — согласился Орлен. — Не мне говорить, но если бы вы сперва поговорили с матерью, возможно…

— Нет.

Теперь в голосе Арка звучала сталь — решимость, заточенная в остриё. Орлен замер. Потом поклонился и отошёл.

Арк вошёл. Двери с приглушённым стуком закрылись за спиной, его окутала тишина особняка Варилов. Хотя бал закончился всего несколько часов назад, все следы праздника уже уничтожили, каждый уголок вычистили.

Он торопливо прошёл мимо огромного очага, мимо высоких арочных окон с раздвинутыми тяжёлыми шторами, впускавшими серый утренний свет. По парадной лестнице поднялся, перескакивая через ступеньку, рукой скользя по резным перилам — тем самым, по которым в детстве съезжал вместе с Оромоном, смеясь, пока Орлен кричал им вслед.

Воспоминания вспыхивали обрывками. Какими широкими когда-то казались коридоры, как высоко нависали потолки. Как он бежал наперегонки к отцовскому кабинету, лишь бы показать рисунок или спросить о созвездии. Но дверь всегда была закрыта: отец занимался очередным важным делом.

Ни разу он не останавливался и не спрашивал себя, правда ли это — или просто отговорки, призванные скрыть худшую истину.

Он шёл всё глубже в семейное крыло. Воздух холодел. Дело было не в температуре, а в том, что ему предстояло открыть.

И тут Арк понял: ему страшно. Страшно, что всё это время он ошибался, что то, что сформировало его юность, гнев и отчуждение, никогда не было тем, чем он считал. Что он не сумел разглядеть происходящее за занавесом.

В конце коридора стояли двустворчатые двери родительской спальни — старинное лакированное дерево с выгравированной печатью дома Варилов. Всегда закрытые. Всегда личные.

Он почувствовал присутствие матери прежде, чем увидел её.

— Арк.

Голос был твёрдым, собранным — тем же голосом, который определил половину его детства. Но этим утром в нём безошибочно слышалось предостережение.

— Не надо, — сказала она, загородив дверь. — Отец не хочет, чтобы ты видел его таким.

Теперь он посмотрел на неё, по-настоящему посмотрел на морщинки у глаз. На следы усталости, которые не скрывали ни косметика, ни морок. Она не могла удержать его взгляд дольше секунды.

Истина встала на место.

Арк вспомнил каждый пропущенный визит. Каждую уклончивую фразу в переписке. Каждое тщательно подобранное слово Орлена или матери. Отца, отсутствовавшего на каждом ужине, каждом празднике, в каждом значимом мгновении, включая выпускные. Он верил намёкам: Дэймар просто слишком занят. Совет Регентства требует всего его внимания. Для сыновей попросту нет времени.

— Я должен его увидеть, — сказал Арк.

Мать коснулась его руки.

— Он не хочет ранить тебя правдой.

Арк посмотрел на её ладонь на своём рукаве, затем встретил взгляд.

— А что, по-твоему, делает со мной эта ложь?

Она не ответила. Ресницы опустились, и на краткое мгновение постоянная маска соскользнула. Впервые он увидел не только Дэймарис, но женщину, годами нёсшую одинокую вахту.

— У него была… тяжёлая ночь, — пробормотала она. — Я вызвала врача. Отец только что заснул…

— Я его не разбужу. — Теперь голос Арка стал мягче. — Просто хочу увидеть.

Мать поколебалась, затем коротко кивнула.

— Когда закончишь, приходи в гостиную. Врач ещё здесь. Попрошу его подождать. У тебя наверняка будут вопросы.

Дверь бесшумно открылась, и Арк вошёл.

В комнате слабо пахло шалфейным маслом и антисептиком. Шторы задёрнули от дневного света, в камине низко горел огонь, бросая беспокойный янтарный отблеск на полированное дерево пола и края бархатного ковра.

Он помнил эту комнату.

В последний раз он стоял здесь едва вышедшим из юности, у того же огромного камина, пока мать отчитывала его за то, что он вылетел с заседания Совета. Отец даже не поднял глаз от бумаг.

Но теперь… стол был пуст, бухгалтерские книги вернулись на полки. А мужчина, когда-то стоявший у руля могущественнейшего демонского дома Мередита, лежал в полумраке под одеялом, слегка согнув спину на подушках, и в тишине дышал слабо и неровно.