Её сёстры и впрямь были опасны. Если они не прекратят свои язвительные замечания, герцог Хейвен рисковал остаться без невесты, а тогда вся затея теряла смысл и Сера лишалась развода.

Она скорее провалится сквозь землю, чем проведёт несколько недель в Хайли, где на каждом шагу её подстерегали воспоминания, ради совершенно бесполезного предприятия.

— Он достойный мужчина, — повторила она, одарив сестёр предостерегающими взглядами. — Вам придётся поверить мне на слово.

— Не желая спорить с вами, миледи, — подала голос леди Лилит, — но разве не вы сами от него ушли?

— Лилит! — рявкнула графиня Шрусбери. — Довольно!

— Это вы велели мне постараться понять этого человека, — напомнила ей дочь.

— Но не таким образом! Нужно быть тоньше!

Лилит озорно улыбнулась Сере.

— Тонкость никогда не была моей сильной стороной.

— Не волнуйтесь, леди Лилит, — раздался знакомый голос. — Сама герцогиня тоже не отличается особой тонкостью.

Калеб подошёл к ним, свежий, отдохнувший и явно недавно вымывшийся. Он приподнял бровь, глядя на Серу.

— В конце концов, всего несколько недель назад она едва не обрушила парламент.

Сера бросила на него выразительный взгляд и поспешила сменить тему.

— Мистер Калхун! Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам. Я знаю, как вы любите игры на свежем воздухе.

— Предпочитаю те, в которых есть хоть какая-то угроза для жизни.

— Вы просто никогда не играли в шары с Запятнанными Сёстрами, — весело заметила Софи.

— Что ж, тогда всё объяснимо. — Калеб посмотрел на лужайку. — Отличный бросок.

Он подмигнул леди Эмили, и та мгновенно залилась краской.

— Эмили! — снова рявкнула графиня Брансуик, и её раскрасневшаяся дочь поспешила присоединиться к своей команде.

— Прекрати, — сказала Сера, подходя к другу. — Ты распугаешь всех девушек.

Мужская гордость Калеба была почти осязаемой.

— Если ты думаешь, что эта девушка хочет от меня сбежать, значит, с возрастом ты окончательно разучилась понимать молодых женщин.

— Прошу прощения! Мне едва исполнилось двадцать девять.

— Практически одной ногой в могиле, — невозмутимо отозвался он.

Сера раздражённо фыркнула.

— Как там моя таверна?

Калеб приподнял бровь.

— Моя таверна в полном порядке. Ремонт закончен. Развлечения сносные.

Каждый вечер он ездил в Лондон, чтобы лично следить за делами заведения, заботиться о безопасности артистов и проверять, чтобы запасы спиртного не иссякали.

Сера кивнула.

— Но?..

Он слегка наклонил голову.

— Но без Воробья это всего лишь кабак.

Серу пронзил укол сожаления. Она скучала по своему заведению: по запаху свежеструганного дерева и крепких напитков, по дымку свечей и табака, по музыке — лучшей во всём Лондоне, как она была убеждена.

Но больше всего она скучала по самой себе, той, какой становилась там. По тому, как растворялась в музыке и одновременно обретала себя. Становилась Воробьём.

Свободной.

— Как продвигается мой развод?

— Если бы он проводил больше времени с девушками, это помогло бы.

— Возможно, он не хочет проводить с ними время.

— Но ведь именно он их выбрал.

— А вдруг он выбрал их лишь потому, что не считал тебя возможной кандидатурой?

Сера нахмурилась.

— Я вернусь, как только он выберет себе жену.

Калеб хмыкнул, и смысл, который она уловила в этом звуке, ей совсем не понравился.

— Что?

Он покачнулся с пятки на носок, засунув пальцы за пояс брюк.

— Ничего. Просто я не уверен, что ты вообще вернёшься, если так и не научишься давать отпор своему герцогу.

Сера прищурилась и сердито прошептала:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Думаешь, я не знаю, что происходит каждый раз, когда вы остаетесь наедине? — произнёс друг с такой непринуждённостью, словно они обсуждали погоду.

— Боюсь, ты ничего об этом не знаешь. Совершенно ничего.

— Воробушек, этот герцог завладел тобой с самой первой минуты вашего знакомства. А ты завладела им. И ни годы разлуки, ни развод не изменят того, как он на тебя смотрит. Как и того, как ты сама отводишь от него глаза.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — отрезала Сера, отворачиваясь.

Она хлопнула в ладоши и направилась к месту, где маленький белый шар безмятежно лежал в густой зелёной траве.

— Какая команда будет играть первой?

Как он на тебя смотрит.

Малкольм не смотрел на неё. Она ему не нужна. Никогда не была нужна.

А если она и не смотрела на него, то лишь потому, что с их приезда в Хайли они почти не виделись. И уж точно не потому, что она боялась заметить, как он на неё смотрит.

Но как именно он на неё смотрел?

Нет. Чепуха. Калеб ни черта не понимает во взглядах.

К счастью, на Сесили всегда можно было положиться, когда требовалось отвлечь внимание.