Она шлёпнула его газетой по груди.

— Можете наказывать меня сколько угодно. Что ж, сама расстелила себе постель, сама в ней и лежать буду. Но оставьте моих сестёр в покое, вы, мерзавец!

Он забрал у неё газету.

— Думаю, нас обоих несколько огорчает тот факт, что я, вообще-то, не бастард. Будь я незаконнорождённым, мы бы не оказались в таком положении.

Она ничего не ответила, и Малкольм посмотрел на газету, сразу поняв, о чём идёт речь. И всё же не удержался от желания её подразнить.

— Король проводит отпуск в Бате.

— А я бы с удовольствием окунула вас в ванну, — сказала она, ткнув пальцем в заголовок. — Вот сюда.

Он прочитал эту статью ещё утром.

«Хейвен попался в сети охотницы!»

Малкольма снова охватило раздражение, смешанное с обжигающим смущением.

Но Серафина не собиралась давать ему время прийти в себя.

— Хотите, я процитирую её наизусть? «Мужчины! — предупреждают редакторы News, явно глубоко обеспокоенные происходящим. — Будьте бдительны! Низкорождённые дамы рыщут по всему Лондону, мечтая поживиться чужим богатством!» — Малкольм поморщился от невыносимого нагромождения слов на одну букву. Серафина заметила это. — О, вам не по вкусу вычурный слог? Что ж, перейдём к следующему, потому что дальше становится гораздо хуже! «Прислушайтесь к душераздирающей истории герцога Хейвена! Не становитесь жертвами коварных, распутных и бесстыдных девиц… даже если сами того желаете! Все они — Опасные Дочери!»

Малкольм посмотрел на Серафину.

— Вы хотите, чтобы я с этим не согласился?

Она смотрела на него так, словно мечтала увидеть его мёртвым.

— Вы даже не знаете моих сестёр.

Она повысила голос:

— Вы ни разу не удосужились прийти ко мне домой, чтобы попытаться с ними познакомиться!

— Я действительно их не знаю, — ответил он. — Но, поскольку именно моё имя втоптали в грязь, а делаете это вы, я не склонен доверять им незамужних мужчин.

— Ах да! Бедные незамужние мужчины! Слабовольные, рыхлые мальчики, лишённые и самообладания, и ума. Стоит женщине, которая, разумеется, гораздо сильнее их, бросить на них взгляд — и они уже погублены! Не удивлюсь, если выяснится, что все мы произошли от ведьм.

Малкольм приподнял бровь.

Но Серафина не остановилась.

— Бедные, несчастные мужчины! Такие добрые, такие невинные! Бродят по улицам, совершенно беззащитные перед собственными чувствами, и так легко поддаются женским чарам. Ведь женщины только и мечтают, как бы их уничтожить! — Она сделала паузу. — Именно такую историю нам предлагают, не так ли? Вы — трагический герой Самсон, а я — искусительница Далила, которая лишает вас силы?

Малкольм прищурился.

— А вы сами скажите. Далила получила деньги и земли.

— Я ничего у вас не брала.

— Нет, — произнёс он. — Вы поступили хуже. В ваших действиях не было ничего благородного, даже если назвать их кражей. Вы просто обменяли себя на то, что хотели получить.

Серафина ахнула.

— Вы называете меня шлюхой?

— Это ваши слова, Сера. Не мои.

Ему никогда не следовало этого говорить.

На мгновение ему показалось, что она сейчас ударит его. Он бы не сопротивлялся. Более того, заслужил бы удар.

Но она не ударила.

Вместо этого выпрямилась, расправила плечи, и пальцы её сжались в кулаки. Малкольм приготовился к удару.

Он знал, что заслужил его, и всё же не мог заставить себя извиниться за собственные слова. Он был слишком горд и слишком зол.

Как и она.

— Однажды тебе всё-таки придётся выслушать меня, Малкольм.

— Но не сегодня.

— Я извинилась.

— Простите, если трёх дней мне недостаточно, чтобы смириться с мыслью о том, что моя будущая жена заманила меня в брак обманом.

Она не отвела взгляда.

— Вы тоже там были, ваша светлость.

— Да. Но намерения у меня были совсем другие.

Он отвернулся, не желая снова вести этот разговор. Не желая вспоминать.

Малкольм указал на дверь.

— Вы можете уйти.

— Мы вовсе не обязаны жениться.

Она повторяла это десятки раз в первые часы после того, как их обнаружили вместе. На следующий день — ещё столько же.

Разумеется, они должны были пожениться.

— Я совершила ошибку, — тихо добавила она. — Мне никогда не следовало соглашаться…

— Прекрати.

Он не хотел слышать подтверждение того, что она его обманула. Не хотел вновь переживать тот миг, когда понял, что произошло на самом деле.

Но Серафина не остановилась.

— А если бы я сказала тебе, что поначалу это не было ловушкой? Что ни один из тех дней, которые предшествовали тому вечеру, не был обманом? Потому что это не было ловушкой, Малкольм. Господи, как же ему хотелось ей поверить. — Всё было по-настоящему. Я была собой, ты был собой, и все вокруг твердили, что ничего не получится…

— Прекрати!

Он едва сдерживал ярость.