Его тоже захлестнула ярость, смешавшись с чувством вины, отчаянием и… чёрт побери, желанием.

Он шагнул к ней и притянул её к себе.

— Ты и была Далилой, — прорычал он. — Далилой, Саломеей и Дианой… самой богиней проклятой охоты.

Он помолчал.

— А я — слепым жирным быком.

— Какая чушь! — отрезала она, встречая его взгляд без малейшего страха. — Думаешь, я ничего не помню? Как ты расстегнул моё платье? Как приподнял мои юбки? Кто тогда умолял, герцог?

Она рассмеялась, и в этом смехе прозвучала ядовитая насмешка.

— Как бы я хотела всё вернуть! Какую же ошибку я совершила!

Он притянул её ещё ближе, и она прогнулась назад, опираясь на его руку. Малкольм задержал губы у её кожи, наслаждаясь её теплом, запахом, каждым ощущением, которое она ему дарила. И ненавидел себя за то, что его по-прежнему так неодолимо тянуло к ней. За то, что он так отчаянно её желал. За то, что не мог отказаться от неё, даже ненавидя её за желание уйти.

— Ты говоришь, что совершила ошибку.

Слова сорвались с его губ почти беззвучным шёпотом, коснувшись её шеи. Он словно видел, как под кожей гордо и часто бьётся её пульс.

— Самую страшную из всех.

— Скажи мне, в чём именно она заключалась. В самой ловушке? Или в том, что тебя поймали, когда ты её расставляла? Ты повторила бы всё снова, если бы могла быть уверена, что я никогда не узнаю о твоём замысле? О том, как ты всё устроила? Как заманила меня в свои сети?

Она резко подняла на него глаза, и в следующее мгновение он увидел в них боль — прежде, чем она призналась:

— Разумеется, повторила бы.

До конца жизни Малкольм будет задаваться вопросом, почему именно тогда поцеловал её, с такой силой прижавшись к её губам, что вскоре они оба начали задыхаться от нехватки воздуха. Почему не остановился, когда её руки обвились вокруг его шеи и она ответила на каждое прикосновение, каждый стон, каждую ласку.

И почему она поцеловала его в ответ, вместо того чтобы оттолкнуть и навсегда уйти из его жизни.

Возможно, в пылу страсти они оба видели правду: они идеально подходили друг другу по силе, по властности, по желанию.

Возможно, в эти мгновения между ними ещё теплилась крошечная надежда, что однажды они смогут снова найти друг друга — когда утихнет гнев и в их сердцах освободится место для чего-то другого.

А возможно, всё было гораздо проще.

Возможно, он любил её.

И она любила его в ответ.

Глава 16

КРОКЕТ? ИЛИ ЦЕЛИ УХАЖИВАНИЯ?

— Давайте, Эмили, бросайте шар!

— Эй, не торопите её! Не спеши, леди Э. Прицелься как следует.

— Да ради всего святого, это игра в шары на лужайке, а не хирургическая операция, Эм!

— Хорошо! — леди Эмили наконец обрела голос, и Сера не смогла сдержать улыбку. — Я бросаю!

— Метнёшь, — поправила её Селин и, заметив, что все присутствующие повернулись к ней, поспешно добавила: — Что? Именно так это называется. — И уже тише пробормотала: — Не виновата же я, что вышла замуж за спортсмена.

Сера удержалась от замечания, что игра в шары на лужайке не совсем тянет на спорт, особенно когда в неё играют восемь женщин в саду загородного поместья в Эссексе.

Когда Эмили метнула маленький шар примерно на десять ярдов, задав направление для следующего раунда, раздались одобрительные возгласы, к которым присоединился оглушительный лай такс маркиза Бамбла и восторженный крик Сесили:

— Вот это рука, Эмили!

Леди Эмили прелестно покраснела и смущённо склонила голову.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Хотя, пожалуй, бросок и в самом деле получился неплохой, не так ли?

— Никто не любит самоуверенных женщин, Эмили! — донёсся голос её матери, сидевшей вместе с остальными старшими дамами под несколькими большими тентами неподалёку. Они обмахивались веерами и с раздражающим вниманием следили за игрой. — Герцог никогда не обратит на тебя внимания, если сочтёт тебя гордячкой.

Лицо Эмили поникло.

— Да, матушка.

— Если мы вообще когда-нибудь увидим герцога, — заметила миссис Мейхью, а затем рявкнула: — Плечи назад, Мэри! Он может появиться в любую минуту.

Сера сомневалась, что Малкольм добровольно приблизится к игре в шары, однако предпочла промолчать. Она лишь обернулась к леди Эмили с лучезарной улыбкой.

— По-моему, вы бросили превосходно!

— Метнули, — снова поправила Селин, а затем, не обращая внимания на дружный стон окружающих, добавила: — И я согласна. А ещё, Эмили, никогда не слушай свою мать. Достойным мужчинам нравятся женщины, которые знают себе цену. — Она ненадолго задумалась и заключила: — Хотя, признаюсь, пока у нас нет никаких доказательств, что Хейвен относится к достойным мужчинам.

Сера вздохнула.

— Он достойный мужчина.

— Тогда, прежде чем соглашаться выйти за него замуж, я потребую доказательств, девочки, — заявила Софи, стоявшая рядом со стопкой синих шаров.