Слова обожгли его. Так же, как тогда, когда она произнесла их в его кабинете в парламенте. И теперь боль была не меньше.

Только сейчас он стоял ближе к ней. Внимательнее всматривался в её лицо.

И именно тогда увидел.

Правду.

Ложь.

Ей было что терять.

Но что именно?

— Ты права. Я не собираюсь мстить.

Сера отвела взгляд, словно поняла, что он сумел заглянуть ей в душу, и теперь хотела защититься от него.

Малкольм продолжил:

— Хочешь узнать, что думает Сесили?

Она промахнулась мимо пуговицы.

— Нет.

Он заметил, как крепче сжались её пальцы на крючке. Она попробовала снова. И снова промахнулась.

Малкольм шагнул ближе, забрал крючок из её руки и повернул её к себе.

Сера резко выдернула руку.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Разумеется, — ответил он. — Ты никогда во мне не нуждалась.

Это я всегда нуждался в тебе.

Но эти слова он оставил при себе и вместо этого протянул ей руку.

— Нас ждёт ужин.

Не то чтобы ужин его интересовал. Он готов был стоять рядом с ней, дышать одним с ней воздухом до конца своих дней, если бы она позволила.

Сера резко выдохнула и с раздражением вложила руку в его протянутую ладонь.

— Хорошо.

Малкольм принялся застёгивать пуговицы, не обращая внимания на её недовольный тон.

— Сесили считает, что я хочу вернуть тебя.

Сера покачала головой.

— Сесили ничего не понимает в браке.

Малкольм был почти уверен, что она знает о браке гораздо больше, чем готова признать.

Он застегнул последнюю пуговицу и провёл большим пальцем по мягкому шёлку перчатки.

— Готово.

Он не отпускал её руку, но и не удерживал силой. Просто наслаждался прикосновением, близостью женщины, которую искал и по которой тосковал долгие годы.

Я хочу вернуть тебя.

А что, если бы он сказал это вслух?

Что бы она сделала?

Сера подняла глаза. Её чёрные ресницы казались невероятно длинными.

На мгновение ему показалось, что она сейчас что-то произнесёт. Что-то важное. Что-то, способное изменить всё.

Но она промолчала.

Вместо этого высвободила руку и сказала самое незначительное из всего, что могла бы сказать. То самое, что только что произнёс он:

— Нас ждёт ужин.

Они никогда не говорили о том, что действительно имело значение.

Они спускались по широкой центральной лестнице поместья, когда Сера заговорила снова:

— Пора и тебе принять участие в этом процессе, Мал. Тебе предстоит сделать выбор.

Тебя, — подумал он. Я выбираю тебя.

Он проглотил эти слова.

— Значит, сегодня состязание начнётся всерьёз?

Она кивнула.

— Именно.

— И что же нас ждёт? Фехтование? Кулачные бои? Беспощадная игра в шарады?

Уголки её губ дрогнули в улыбке, и Малкольм мысленно похвалил себя за удачную шутку.

— Ничего настолько… очевидного.

— Никаких раундов? Какая жалость.

Сера тихонько фыркнула.

— Начнём с еды. Будущая герцогиня должна уметь вести хозяйство.

Еда его совершенно не интересовала, но он мог сделать вид, что это не так.

— А-а. Вот, значит, в чём дело. Поэтому утка.

Они направились к столовой.

— Я знаю, что ты любишь утку.

Малкольм бросил на неё взгляд, услышав, с каким упорством она повторила эти слова.

— Мне не следовало говорить то, что я сказал.

— Я потратила месяцы, изучая твои вкусы. Ещё до свадьбы и после неё. Даже тогда, когда мне не было места в твоём доме.

Он не мог отвести от неё взгляда, хотя Сера продолжала смотреть прямо перед собой, упорно не встречаясь с ним глазами.

— Я собиралась планировать твои обеды. Вести твоё хозяйство. Быть твоей…

Она не договорила, но Малкольм услышал невысказанное слово.

Женой.

И услышал другое — то, что было гораздо больнее.

Она говорила о прошлом.

Почему всё, что было между ними, неизменно оставалось в прошлом?

— И ещё я знаю, что ты терпеть не можешь спаржу, — добавила Сера, и в её голосе прозвучало нечто похожее на торжествующее самодовольство.

— Это правда, — признал он.

— Ты просто хотел подорвать мой авторитет.

— Ты меня избегаешь.

Не оправдание, конечно. Но правда.

— Ты никогда не говорил, что мы обязаны общаться.

Малкольм вздохнул, и Сера приняла его вздох за раздражение.

— Знаешь, Хейвен, ты сам навлёк на себя всё это. Ты решил, что тебе нужна новая жена. Ты решил, что выбирать её должна я. Вот мы и занимаемся этим. Представь себе, возможно, тебе даже кто-нибудь из них понравится.

Но ни одну из них он не полюбит.

— Мне не обязательно испытывать к ней симпатию, чтобы жениться на ней, — сказал он, прекрасно понимая, каким чудовищем звучит.

— Хотя это, согласись, облегчает задачу.

— Не знаю, — ответил он. — Мы с тобой никогда друг другу не нравились.