Не могли восстановить то, что она потеряла, и не могли подарить ей единственное, что, как ей казалось, способно исцелить её раны. Или заставить забыть, что она когда-либо была замужем.

Единственным человеком, который мог бы это сделать, как ни иронично, был её муж.

И потому она мчалась ему навстречу. Чтобы найти себе замену. И получить развод.

Она обретёт свободу. Станет хозяйкой «Воробья». Будет петь и жить новой жизнью. Будет двигаться дальше.

Сера не могла отрицать, что с сёстрами рядом ей было чуточку легче. Их преданность придавала ей сил. И там, в раскачивающейся, грохочущей карете, наполненной удушающей жарой и раздражённым котом, она решила рассказать им правду.

— Я не спала с Калебом.

Господь один знал, почему она решила начать именно с этого. Но ей казалось, что это важно.

— И ни с кем другим тоже. С тех пор как…

Она не закончила фразу.

Сёстры кивнули, показывая, что понимают.

Разумеется, они не понимали. Но Сера ценила саму попытку.

— Что ж, — сказала Селеста. — Когда получишь развод, найдёшь другого мужчину и построишь новую жизнь. Муж, дети, всё как положено.

Они не знали.

Не знали тайны, которую она хранила. Той самой, от которой бежала и которую никогда не сможет забыть.

— Когда я уехала… в тот день, когда я уехала…

Она замолчала, потом попробовала снова:

— Я больше не смогу родить ребёнка.

Тишина в карете оглушала, и Сера ненавидела её. Ненавидела, что сёстры, которые обычно никогда не испытывали недостатка в словах, теперь не могли найти ни одного.

Она подняла голову, отказываясь прятаться или отводить взгляд.

Глаза Софи блестели от слёз. Селеста застыла с приоткрытым ртом, не скрывая потрясения. Даже Селина, самая сдержанная из них, казалось, была в ужасе от услышанного.

Сера кивнула.

— Теперь вы знаете. Моё будущее — это не семья.

Но молчание не рассеивалось.

Сера повернулась к Сесили, желая услышать то, что могла сказать только сестра. Хотела, чтобы та наконец вступила с ней в спор, как умела лишь она.

— Ну же, Сес. Неужели даже ты не можешь ничего сказать?

Сесили без колебаний встретила её взгляд.

— Ты не заслужила ничего из того, что с тобой случилось.

Шесть слов. И почему-то до сих пор никто не говорил ей этого. Она сама даже никогда не думала об этом.

А теперь эти слова прозвучали, словно безупречно точный и в то же время желанный удар, от которого у неё перехватило дыхание.

Сера сжала губы, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Никто такого не заслуживает.

Сесили кивнула.

— Господь свидетель, это правда. Но ты — особенно. И я считаю, что ты должна это знать.

Не ответив, Сера посмотрела в окно и с удивлением заметила, что на горизонте уже показались трубы Хайли.

— Мы почти приехали.

Сердце забилось быстрее.

В прошлый раз, когда она ехала в карете по дороге к Хайли, она почти не обратила внимания на поместье. На то, как величественно и внушительно оно возвышалось перед ней, словно само своим видом напоминало о древности герцогского рода, которому принадлежало.

Огромный дом, раскинувшийся среди сотен акров пышной зелени, с бескрайними угодьями, уходившими далеко за горизонт.

Он был создан для того, чтобы поражать воображение. Внушать трепет. Напоминать о пропасти между теми, у кого всё есть, и теми, у кого нет ничего.

Сера одновременно ненавидела его и любила. Ведь именно это место породило её мужа, словно Малкольм появился на свет не от человека, а вырос из самого поместья.

Когда-то ей удавалось заставлять Малкольма улыбаться именно здесь, и тогда она чувствовала себя могущественнее, чем когда-либо в жизни.

Она приложила пальцы к стеклу и подалась ближе к окну, представляя, будто может уловить сладковатый запах земли за его пределами. Будто способна прикоснуться к прошлому. К будущему, которое оно ей обещало.

Сера покачала головой.

Того будущего больше не будет.

Но это не означало, что у неё не могло появиться другого.

Будущего, в котором она свободна. В котором сама заботится о себе. В котором добивается успеха благодаря собственным заслугам, а не прихоти мужа-аристократа.

Каким бы изменившимся он ни казался.

А он и правда казался другим, хотя Сера не могла понять, в чём именно заключалась эта перемена.

Впрочем, она и сама изменилась.

Настолько, чтобы понимать: с выбранного пути нельзя сворачивать.

Карета замедлила ход и свернула на длинную, тянувшуюся на многие мили подъездную аллею. На неровной, редко используемой дороге её изрядно раскачивало.

Сера отвела взгляд от окна и посмотрела на сестёр. Все они наблюдали за ней — настоящий отряд солдат в корсетах и нижних юбках, готовый к бою и ожидающий приказа.

Она посмотрела на каждую из них. Все были полны решимости и держались с гордостью.

Сера невольно улыбнулась.

— Он придёт в ярость, когда увидит, как мы все вывалимся из кареты.