— Отлично, — ответила Софи.

Сера с восхищением посмотрела на свою младшую сестру, сильную и гордую. На то, как та выросла, расцвела, превратилась в женщину, которой теперь была.

— Я редко облегчала жизнь герцогу Хейвену и не собираюсь начинать сейчас. Он задолжал мне слишком много.

Поместье показалось из-за деревьев, и Сера сразу заметила его.

Малкольм стоял один на верхней ступени широкой лестницы, ведущей к главному входу.

Она напряглась, а Софи выглянула в окно.

— Господи боже. Он тебя ждёт?

— Вероятно, боится, что я не послушаюсь его приказа.

— Какой же он мерзавец, — заметила Селина.

— Ещё не поздно развернуть карету, — предложила Селеста.

На мгновение Сера всерьёз задумалась над этим.

— Как думаете, он там с самого утра? — спросила Софи.

— Вполне возможно, — простонала Сесили. — Наверняка заключил сделку с дьяволом, чтобы получить бесконечный запас выносливости.

Сера могла бы поблагодарить небеса за своих верных сестёр, каждая из которых, казалось, была готова проткнуть Хейвена шпагой ещё охотнее, чем предыдущая.

Но она не могла отвести от него взгляд.

Казалось совершенно естественным, что он простоял на ступенях всё утро, неподвижный и невозмутимый, безупречно одетый в безукоризненный сюртук и брюки, с сапогами, начищенными до зеркального блеска. Казалось, он готов был простоять там до самого вечера. А если потребуется, то и дольше.

Сера ненавидела его спокойствие. Он выглядел так, словно для герцога было совершенно обычным делом стоять у входа в собственное поместье и дожидаться приезда гостей.

Не гостей.

Жены.

Хозяйки дома.

Когда-то он ждал её там совсем по другой причине. Потому что не мог вынести ни минуты без неё.

Сера не удержалась от тихого смешка при этой мысли.

Карета въехала на круглую площадку перед домом, и Малкольм встретился с ней взглядом через маленькое мутное окошко.

Сера заставила себя не отворачиваться.

Когда карета остановилась, он направился к ней, и Сера нахмурилась.

Что он задумал?

Где положенный по всем правилам лакей в ливрее, который должен был поспешить открыть дверцу с подобающим аристократическим размахом?

Тот Хейвен, которого она знала прежде, никогда бы не стал выполнять работу слуги.

Нет. Это неправда.

Однажды он уже делал именно это.

Сера вопросительно приподняла брови, а Малкольм в ответ высокомерно вздёрнул одну из своих, словно спрашивая: Ты ещё смеешь меня допрашивать?

Она передумала.

Этот мужчина не так уж отличался от прежнего Хейвена.

И она не могла дождаться того мгновения, когда дверца откроется и он увидит всех пятерых «Запятнанных Сестёр».

Нет.

Он никогда их так не называл.

Он всегда использовал другое прозвище. Куда более ужасное.

Опасные Дочери.

— Сера? — позвала Сесили.

— М-м?

Сера не отрывала взгляда от Малкольма. Не могла.

Проклятие! В загородном поместье он всегда выглядел ещё красивее.

Ей не нравилось терять равновесие. Не нравилось ощущение, что всё это вот-вот пойдёт наперекосяк.

— Хейвен любит кошек?

Сера повернулась к Сесили. Та уже придвинулась к краю сиденья, держа на руках Браммелля, словно собиралась вступить в бой.

Сесили всегда одной из первых бросалась в самую гущу событий, даже когда её саму уже мутило от одной мысли о происходящем.

— Не знаю. Но сомневаюсь.

— Прекрасно, — заявила она.

Хейвен распахнул дверцу кареты, и Сесили тут же вылетела наружу, сунув ему в руки перепуганного кота.

— Поддержите!

К удивлению Серы, герцог послушно принял ношу, каким-то чудом сумев справиться с собственным потрясением, хотя усмирить животное ему не удалось. Браммелль немедленно взбесился: зашипел, заметался, выпустил когти и принялся отчаянно вырываться на свободу.

И всё это происходило в тот самый миг, когда Сесили извергала содержимое своего желудка прямо на безупречно начищенные сапоги герцога.

Сера машинально прижала ладонь ко рту, словно могла поймать и удержать изумлённый возглас, уже готовый сорваться с губ. Словно могла скрыть пробивавшееся сквозь него ликование.

Не могла.

На звук герцог резко вскинул голову, и их взгляды встретились. В его глазах смешались ярость и такое потрясение, что он, казалось, лишился дара речи.

Сера опустила руку, открывая широкую улыбку, в которой читалось одно-единственное осознание: всё действительно пошло наперекосяк.

Но только для него.

Глава 10

Опасные Дочери повергают герцога!

Апрель 1833 года Тремя годами и четырьмя месяцами ранее Поместье Хайли

Малкольм не мог поверить своему счастью.

Она приехала. Он попросил её приехать, и она согласилась.

Он стремительно сбежал к карете, не обращая внимания на прохладный апрельский ветер, и взглянул на кучера, который распахнул дверцу и выдвинул подножку.