— Что-то вроде того. Хотя, пожалуй, точнее будет сказать, что они бегут от лондонской вони.

— Пф! — презрительно фыркнул Калеб. — По запаху городских улиц и понимаешь, что город живёт.

Она направилась к такому же канделябру на противоположной стороне сцены и принялась с аккуратностью расставлять новые свечи.

— Из тебя вышел бы ужасный аристократ.

Его раскатистый смех прокатился по залу.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, любовь моя. Что ж, пари принято. Пятьдесят долларов на то, что твой мужчина переступит этот порог до конца недели.

Сере не понравилась уверенность в голосе друга. Казалось, он уже знал, что выиграл.

А следующая его мысль понравилась ей ещё меньше.

— В любом случае, герцогиня, пора нам приниматься за дело, не так ли? Тебе нужно добиться согласия этого мужчины, а ещё сделать так, чтобы этот трактир стал лучшим во всём Ковент-Гардене. Тогда, едва он окажется твоим, о нём уже будут слагать легенды. Итак, как ты собираешься добиться его согласия?

Ей придётся снова встретиться с Малкольмом, как бы ей этого ни хотелось. Даже если она не желала смотреть ему в лицо — всё такому же красивому, как прежде, и в то же время каким-то непостижимым образом изменившемуся.

Калеб добавил:

— Мы здесь всего семь недель, а я уже места себе не нахожу, так хочется вернуться на американскую землю.

Она подняла голову, прищурившись в темноту.

— Ты ведь можешь уехать. Тебе совершенно необязательно…

Она замолчала, не зная, как закончить фразу.

Калеб так много для неё сделал. Он защитил её, когда нашёл сломленную и одинокую в городе, в стране, на целом континенте, где всё было ей чужим и незнакомым. Он помог ей снова встать на ноги. Обрести прежнюю силу. Вернул ей способность улыбаться. А потом подарил ей цель, ради которой стоило жить.

И когда Сера решила, что пришло время вернуться в Англию и начать всё заново, Калеб без малейших колебаний собрал свои вещи и отправился вместе с ней.

Сера покачала головой и повторила:

— Тебе необязательно ехать со мной.

Он прикурил сигару, и её оранжевый кончик вспыхнул в тускло освещённом зале.

— И всё же я здесь. Поразительный человек, не находишь?

Она приподняла бровь.

— Самая настоящая скромность. Несомненно.

— Итак, когда мы наконец надерём задницу твоему идиоту-мужу?

Сера рассмеялась, услышав, с какой неподдельной радостью он произнёс эти слова.

— Боюсь, тебе не представится такая возможность.

— Думаешь, он не даст тебе развода?

Даже с расстояния она видела, как нахмурились его густые брови.

— Тогда возвращайся со мной. Начнёшь новую жизнь в Бостоне.

Если бы всё было так просто…

Если бы только её связывало с тем городом за океаном нечто большее, чем воспоминания о надеждах и людях, о молодой стране, которая только начинала пожинать плоды своих побед и с верой смотрела в будущее.

Сера успела полюбить Бостон. За его надежды, за его жителей, за Калеба.

Но Бостон никогда не был Лондоном.

Он никогда не ощущался домом.

Она принялась ковырять круглый толстый огарок свечи, который держала в руке, вытащила фитиль и покатала его между большим и указательным пальцами, наблюдая, как чёрная сажа оставляет следы на коже.

— Он даст мне развод, — сказала она, зная, что Малкольм, скорее всего, больше всего на свете хочет от неё избавиться. — Но, полагаю, не упустит возможности хорошенько меня за это наказать.

Калеб оттолкнулся от стойки и направился к ней. Широкие плечи и массивная челюсть выдавали его грубое колониальное воспитание ещё до того, как он открывал рот и начинал говорить со своим простонародным акцентом. Здесь, в мире, где царили правила, казавшиеся ему в лучшем случае бессмысленными, а в худшем — вопиюще несправедливыми, он напоминал дикого зверя, запертого в клетке.

— Ты не заслуживаешь его наказания.

Сера приподняла бровь.

— Это я его оставила, Калеб.

— Он оставил тебя первым.

Она улыбнулась.

— Но не так, чтобы это имело значение.

— Да во всех смыслах, какие только имеют значение! — возмутился он.

Сера вздохнула.

— Герцогини не уходят от мужей, — в который уже раз объяснила она. В сотый, если не в тысячный. — Тем более не уходят, не подарив мужу наследника.

Даже если наследник был невозможен.

— Так им следовало бы поступать, когда муж изгоняет их, — возразил Калеб. — Оставаться после такого — полная чушь.

— Нет, это по-британски.

Он выругался зло и без удержу.

— Вот ещё одна причина, по которой вы заслужили ту взбучку, что мы вам задали.

— Тебе стоит отплыть ближайшим кораблём. Тебя ждёт собственная жизнь, к которой ты можешь вернуться, — сказала она, пытаясь придать голосу шутливость. — Ты ведь не молодеешь, мой друг. Пора найти женщину, которая согласится тебя терпеть.

— Будто такое когда-нибудь случится.