— Ты уверена? — резко спросила Софи.

Все повернулись к младшей, самой тихой из сестёр Тэлбот — той, кого обычно считали наименее интересной.

Так считали все, кто на самом деле не знал Софи.

Сера наклонилась к сестре.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что ты, похоже, нуждаешься в нашей поддержке — в нашей защите, — когда тебе это удобно. И мы всегда тебе её давали.

Наша преданность, которой не страшны ни время, ни расстояние. Потому что «Запятнанные Сёстры» всегда держатся вместе. Но ты ни разу не предложила нам взамен хотя бы каплю честности. Так вот, мой вопрос…

Карета начала замедлять ход, постепенно стихая, пока не остановилась у дома Эверслея, где Софи предстояло выйти. Но прежде чем покинуть сестёр, она намеревалась довести свою мысль до конца.

— Ты просто отказываешься быть честной с нами? Или потому, что не желаешь быть честной с самой собой?

Есть вещи, которые могут сказать только сёстры. И только сёстры умеют довести женщину до такой ярости.

— Я никогда не была с вами нечестна!

— Какая же чушь! — фыркнула Софи. — Ты ушла от нас, не сказав ни слова. Что в этом было честного? Ты потеряла себя, Сера. Ты оплакивала мужчину, которого любила, и ребёнка, которого потеряла. И выбросила на ветер всё, что у тебя было. В том числе нас. Я была готова понять тебя, простить, дать тебе время. Но теперь… теперь тебе пора осознать, что ты сама себе вредишь. Бог свидетель, я никогда не питала особой любви к Хейвену, но этот мужчина тебя обожает и готов дать тебе всё, чего ты пожелаешь. Всё, в чём ты нуждаешься. Хотя сейчас я даже не представляю, почему он должен это делать.

Сера откинулась на спинку сиденья.

— Уф. Это было немного жестоко, — тихо заметила Селина.

— Возможно, ей нужно было это услышать, — резко ответила Софи.

— На самом деле нет. Потому что это неправда.

Софи приподняла бровь, и Сера продолжила:

— Я попросила его об одной-единственной вещи. О разводе. О свободе. И о его свободе тоже, между прочим. Но он не дал мне ни того, ни другого.

— Возможно, он отказывается дать тебе развод потому, что у тебя какое-то странное, извращённое представление о свободе.

Сера прищурилась, глядя на сестру.

— И ты, конечно, знаешь, что это за представление?

— Знаю, как ни удивительно.

Карета остановилась. Софи пригладила юбки и поправила волосы, пока к дверце подходил лакей в ливрее. Прежде чем принять его руку и спуститься на землю, она ещё раз посмотрела на Серу.

— Я люблю тебя, знаешь ли.

Слёзы выступили мгновенно, нежеланные и совершенно некстати. Сера отвернулась, и это было к лучшему: когда Софи тихо добавила: «Мне лишь хочется, чтобы ты и сама сумела найти в себе силы полюбить себя», — слёзы всё-таки покатились по её щекам.

Охваченная гневом, печалью и бессильным отчаянием, которым не могла дать выхода, Сера не смотрела на сестру, пока дверца кареты не закрылась с тихим щелчком.

Придерживая одной рукой поясницу, Софи медленно направилась к открытому входу в городской дом. Изнутри лился тёплый оранжевый свет, словно приветствуя её возвращение.

Сера почувствовала укол вины. Сестра ждала ребёнка и, скорее всего, куда больше обрадовалась бы возможности провести вечер в постели, чем поездке в тесной карете посреди ночи.

Но теперь Софи была дома, и вскоре в золотистом проёме двери появился силуэт её мужа. Он задержался всего на мгновение, а затем поспешил навстречу жене, подхватил её на руки и, закатав рукава рубашки, крепко прижал к себе и поцеловал.

Слуги, оказавшиеся поблизости, либо обладали безупречной выучкой, либо настолько привыкли к нежностям, которыми маркиз и его жена обменивались при всех, что уже не видели в них ничего предосудительного. Сера предположила, что верно второе.

Затем Кинг перенёс Софи через порог и вошёл с ней в дом, лишь на ходу захлопнув дверь ногой.

Карета тронулась, и Сера откинула голову на спинку сиденья.

— Чёрт побери!

Сёстры промолчали, и Сера прекрасно понимала почему.

Они были согласны с Софи.

Она открыла глаза и посмотрела на них.

— Полагаю, теперь вы хотите ещё и извинений.

Она знала, что ведёт себя несносно.

— Если честно, мне не так уж важно, — ответила Селина. — Но если выбирать между тем, чтобы ты была здесь, и тем, чтобы тебя здесь не было, я предпочту, чтобы ты оставалась в Лондоне. Поэтому, если собираешься повторить то, что сделала в прошлом, и моё мнение хоть что-то для тебя значит, пожалуйста, не делай этого.

— Ты собираешься уехать? — спросила Сесили из дальнего угла кареты.

Сера долго молчала, а затем покачала головой.

— Не знаю. Я планировала свою жизнь. Своё дело.

Она отвернулась к окну и произнесла следующие слова, глядя в темноту:

— Это всё, чего я хотела.