Сера не пропустила радостную нотку в голосе сестры. Селина с нетерпением возвращалась к своей, как выразилась Селеста, скучной семейной жизни и мужу, с которым у неё было слишком много общего.

— Марк удивится, когда меня увидит.

Селеста довольно вздохнула и откинула голову назад.

— Клэр тоже, — сказала она. — Только пусть не вздумает сегодня отправиться в свой клуб. У меня на него планы.

Все сёстры дружно застонали, а Сесили легонько стукнула смеющуюся Селесту.

— Пожалуйста! Не тогда, когда я изо всех сил стараюсь удержать в себе ужин!

— Что? — рассмеялась Селеста. — Ты удивлена, что я жду не дождусь вечера с собственным мужем?

— Нет, — заметила Сесили. — Но ты могла бы быть немного сдержаннее в выражениях.

— Пф! — фыркнула Селеста. — Женщины тоже участвуют в этом процессе, Сесили. И вполне справедливо, что мы получаем от него удовольствие.

— Вот именно, — поддержала её Селина.

— Мы все знаем, как сильно ты его получаешь, Селина. Помню, как однажды нам пришлось уйти из оперы, потому что мама обнаружила тебя с Марком за занавесом. В самый разгар дела.

Селина самодовольно улыбнулась.

— По крайней мере, мы были за занавесом. И вообще, нашла кому говорить! Всем известно, что происходит в твоей книжной лавке, когда появляется Кинг и ты запираешь дверь на долгие часы посреди дня, объявляя, что у вас обед.

Щёки Софи вспыхнули ярким румянцем, и Сера не смогла сдержать лёгкую улыбку.

Вот ради чего она вернулась в Лондон.

Не ради Малкольма, не ради семьи, которую им когда-то обещало будущее, не ради титула и не ради прежней жизни. Она вернулась ради этих женщин — верных, дорогих, смелых, не похожих ни на кого другого.

Ради своих сестёр.

И потому она будет настаивать на разводе. Освободится от прошлого, а Малкольм сможет жениться на Фелисити — прекрасной партии для него. Девушка станет ему хорошей спутницей жизни и родит ему красивых детей.

От одной этой мысли её вовсе не мутило.

Просто укачало в карете. Наверное, недомогание Сесили оказалось заразным.

Да, тошнота совершенно точно не имела ничего общего с тоской по мужу. Она не тосковала по нему. У неё был план, и она собиралась его придерживаться. У неё будет собственная таверна. Она будет петь. И этого окажется достаточно.

Этого должно было хватить.

Хоть что-то в её жизни должно было стать достаточным.

— Нечестно получается, — вдруг сказала Селина. — Нас всех отправили за город на целый месяц, а единственной, кому удалось… ну, ты понимаешь… оказалась Сера.

Четыре пары глаз устремились на Серу в темноте. Она изо всех сил старалась не обращать на это внимания, сосредоточившись на проплывавших за окном домах, которые внезапно стали невероятно интересными.

— Мы ведь не знаем наверняка, что у неё вообще что-то было, — заметила Селеста.

— Правда? — отозвалась Селина. — И что же ещё могло заставить её сбежать от него посреди ночи?

— Я никогда не хотела сбежать после этого, — задумчиво произнесла Селина. — А вы?

— Что ж, — протянула Селеста с лукавой усмешкой, — тогда мы возвращаемся к первоначальной теории относительно Хейвена.

— К какой ещё теории? — не удержалась Сера.

— Что он ужасен в постели.

Все рассмеялись.

Все, кроме Серы.

Она подняла руку и медленно, намеренно провела пальцем по стеклу, очертив круг.

— Он не ужасен в постели.

В карете снова стало тихо. Наконец Софи вздохнула и спросила:

— Сера, зачем мы здесь?

Раздражение вспыхнуло в Сере — горячее, необъяснимое и совершенно несоразмерное вопросу. Но ей было всё равно.

— Потому что, вопреки всем вашим убеждениям, тот факт, что мой муж — великолепный любовник, ещё не делает наш брак идеальным!

Четыре пары бровей взлетели вверх. Эта реакция разозлила Серу ещё сильнее.

— И нечего так удивляться! Ни одна из вас понятия не имеет, каково это — оказаться на моём месте.

— Может быть, ты расскажешь нам? — спокойно спросила Софи.

Она всегда умела сохранять невозмутимость. Всегда оставалась спокойной, что бы ни случилось.

И никогда ещё это качество не раздражало Серу так сильно, как сейчас.

— А что вы хотите услышать? Мне нечего рассказывать! — Её голос всё повышался, пока не зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Ваша жизнь идеальна. Ваши браки? Идеальны. Ваши дети…

Голос дрогнул. Сердце сжалось, и Сера с трудом сглотнула, заставляя себя продолжать. Она не позволила печали овладеть собой.

— Они идеальны. А у меня никогда не будет ничего подобного.

— Сера… — Селина произнесла её имя так мягко, как Сера, кажется, никогда прежде от неё не слышала.

— Нет!

Она резко повернулась к сестре, подняв указательный палец.

— Даже не смейте меня жалеть. Я сама сделала свой выбор. Возможно, тогда я сбежала, но теперь вернулась сильнее, чем когда-либо. Мне не нужна ваша жалость!