Я выхожу из-за Адама, нервничая до чёртиков. Сердце колотится с той же силой, что и двигатель, ревущий на стартовой решётке. Я оглядываю одну сторону импровизированного круга, но знакомого лица Макса нигде не вижу.

— Всем привет. Мне очень жаль, что приходится сообщать вам такие новости, но отец хотел, чтобы вы узнали обо всём от меня. Во время гонки он потерял сознание, и его пришлось доставить в больницу. У него случился сердечный приступ. Сейчас его состояние стабильное, но он на операции.

Помещение наполняется изумлёнными возгласами и перешёптываниями, и я успеваю оглядеть другую сторону круга. Мой взгляд останавливается на Лукасе, помощнике Макса, а значит, мой бывший где-то рядом: они практически неразлучны.

Вот он. Макс.

Стоит, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, и холодно оценивает меня, словно собирается разобрать по косточкам моё выступление. Макс Беккер, всеобщий любимец с выгоревшими золотисто-русыми волосами. С тех пор как мы впервые встретились семь лет назад, он немного повзрослел, но ничуть не утратил своей красоты. «Ангел и демон в одном теле», — когда-то писала пресса. И я не могла с этим не согласиться.

На секунду наши взгляды встречаются, и шум, запахи и духота словно испаряются. В памяти мгновенно всплывают все восемь месяцев наших отношений: ночные разговоры о надеждах и мечтах, смех, страстные, отчаянные поцелуи.

Я качаю головой и поднимаю руку, заставляя себя отвести взгляд от прекрасного лица Макса.

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Отец не хочет, чтобы вы переживали. Мы обеспечиваем ему самое лучшее лечение, и он очень скоро встанет на ноги. Он также просил меня передать вам кое-что ещё.

Я делаю паузу, облизывая губы. Знаю, для команды это станет куда большим потрясением.

— Он попросил меня… вернее, заставил пообещать — вы же знаете Адриана… — Я снова умолкаю, давая ребятам возможность немного посмеяться. — Он хочет, чтобы на ближайших нескольких гонках я заменила его и взяла команду под своё руководство.

В помещении воцаряется тишина. Мой взгляд сам собой устремляется к Максу, словно его притягивает магнитом. Но вместо того чтобы посмотреть на меня, он опускает глаза в пол. Лукас наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо, а Макс кивает.

Затем он снова смотрит прямо на меня. Выражение его лица холодное.

Что сказал ему Лукас? Я всегда хорошо к нему относилась — наверное, потому, что много лет назад он был единственным, кто знал о наших отношениях и одобрял их. Но, возможно, за прошедшие годы его мнение обо мне изменилось. Что ж, ничего страшного. Мне всё равно, если он меня ненавидит. Но теперь, когда я возглавляю команду, нам с Максом придётся работать вместе, чтобы он мог побеждать.

Меня пронзает острая боль, смешанная с гневом. Неужели он настолько меня презирает?

Я поворачиваюсь к Джеку. К этому моменту он уже начинает аплодировать. Остальные присоединяются к нему. Даже Макс — спустя секунду.

Джек кладёт руку мне на плечо, и я напрягаюсь, опасаясь, что сейчас на глазах у всех он заключит меня в объятия.

— В ближайшие несколько дней мы с Лили и остальными членами руководства уладим все организационные вопросы. А вы продолжайте работать как обычно. В следующее воскресенье нас ждёт гонка в Остине, и сейчас это наш главный приоритет. Мы должны победить ради Адриана.

— Именно так. Продолжайте работать в прежнем режиме. Готовьтесь к гонке и молитесь за папу. Спасибо вам всем, — громко говорю я. — Завтра, когда увижу его, обязательно передам ваши пожелания.

Мы с Джеком отходим в сторону, и мужчины — а их здесь почти все, как и в большинстве команд Formula World, — расходятся на небольшие группы и начинают переговариваться. Некоторые выходят наружу, вероятно, чтобы обсудить будущее команды теперь, когда я ею руковожу. С этим я справлюсь.

А вот с явным разочарованием Макса смириться куда труднее.

— Всё прошло настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — говорю я Джеку.

— Безусловно.

Обычно жизнерадостный голос Джека звучит как-то приглушённо, хотя, возможно, мне просто кажется.

— А, похоже, кто-то хочет с тобой поговорить.

Он указывает мне за спину.

Только бы это был не кто-нибудь, кто собирается меня обнять.

С натянутой улыбкой я оборачиваюсь.

У меня перехватывает дыхание. Передо мной стоит Макс с мрачным выражением лица.

Чёрт.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЛИЛИ

Макс стоит непозволительно близко — нас разделяет лишь один хлипкий пластиковый стул. Я вцепляюсь в его спинку, чтобы удержать равновесие, потому что его непроницаемые ледяные голубые глаза пристально смотрят прямо на меня. Кажется, будто он изучает каждую черточку моего лица, каждую пору.

Чёрт, я даже не накрасилась, и от этого почему-то чувствую себя совершенно беззащитной, словно стою перед ним обнажённой. На мне всё ещё очки — те самые, в чёрной оправе, из-за которых я похожа на сову.