— Мне нужно забрать вещи отца из его гостиничного номера. Или попросить Адама сделать это. Папа подумывал остановиться у меня, но решил, что лучше будет жить поближе к команде.

Столько всего уже нужно держать в голове.

Я не называю отель, как и Макс. Наверное, потому что именно там мы впервые переспали семь лет назад. Тогда в Майами ещё даже не проводили гонок. Команды оказались здесь проездом и участвовали в совместном рекламном мероприятии с NASCAR.

Я тянусь за водой, чтобы отвлечься от созерцания высоких скул Макса. Мне всегда нравилась эта черта его лица. Я вспоминаю, как водила пальцем по его острым скулам, когда мы лежали в постели. В памяти всплывает один из тех моментов в гостиничном номере — разумеется, снова в отеле. Мы были в Испании, и то, как солнечный свет озарял его лицо, навсегда запечатлелось в моей памяти.

Ангел.

Макс упирает руки в бока и оглядывается по сторонам, словно находится в боксах и оценивает, какие шины его команде следует выбрать для гонки.

— Я собирался на несколько дней слетать в Коста-Рику, покататься на сёрфе.

В выходные он всегда любил отправляться в рискованные приключения. Честно говоря, я даже немного рада, что он собирается уехать так скоро. Несколько дней мне будет гораздо проще жить: появится пространство, чтобы привыкнуть к происходящему.

— Увидимся в Остине.

— Нет. — Макс качает головой. — Я останусь здесь и откажусь от поездки на сёрфинг. В любое другое время смогу этим заняться.

Он произносит это как раз в тот момент, когда я делаю глоток воды, и я так поражена, что чуть не выплёскиваю её ему на грудь. Вместо этого начинаю давиться и кашлять, а Макс наклоняется ко мне.

— Ты в порядке?

— Определённо. Да. Всё отлично, — запинаюсь я между приступами кашля.

Он стоит так близко, что я чувствую запах его одеколона. Тот самый аромат, что и во времена наших отношений: лёгкий, свежий, с нотками озона после удара молнии и свежескошенной травы, дополненный едва уловимым мускусным оттенком.

Я поднимаю руку и отступаю на полшага, стараясь увеличить расстояние между нами. Мне нужно держаться подальше от его прикосновений. От него самого.

— Тебе совершенно незачем здесь оставаться. Тебе стоит поехать в Коста-Рику.

— Мне было бы не по себе. — Он качает головой. — Я должен быть рядом, когда Адриан выйдет из операционной. Я старший гонщик в команде и хотел бы его навестить. Если ты не против.

Пластик стула потрескивает под моими пальцами, сжимающими его край.

— Давай сначала посмотрим, как пройдёт сегодняшняя операция.

— Если ты собираешься руководить командой, нам нужно обсудить ближайшие гонки. Тебе важно узнать моё мнение о команде и предстоящем этапе. Нам многое нужно обсудить.

Как и нам? Неужели мы наконец поговорим о том, почему всё между нами закончилось?

Я не задаю этот вопрос, но он повисает в воздухе, пока мы смотрим друг другу в глаза. Пространство между нами наэлектризовано целой смесью чувств — по крайней мере, с моей стороны. Сожаление, желание, страх — всё это бурлит в моей крови, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

А он, скорее всего, не чувствует ровным счётом ничего.

Не зря пресса прозвала его "Ледяным человеком".

Разумеется, первым отводит взгляд Макс. Он проверяет время на своих часах Rolex. Я помню, как компания впервые стала его спонсором и как он радовался, получив в подарок свои первые часы. Тогда он надел их мне на запястье, а потом принялся раздевать меня, заявив, что хочет одновременно любоваться двумя прекрасными вещами.

Рядом с ним я всегда чувствовала себя самой красивой женщиной на свете. Хотя прекрасно знала правду: я самая обычная, ничем не примечательная, заурядная. Но Макс никогда не верил моим комплексам.

Я обмахиваю лицо ладонью. Он по-прежнему чертовски красив: растрёпанные золотистые кудри, губы с идеально очерченным луком Купидона, прямой орлиный нос.

Я невольно вспоминаю, каково это — когда его губы касаются моих. Сначала мягко и нежно, а потом всё настойчивее, требовательнее. Как неожиданно его рот отдавал мятной свежестью. Как ощущались на моей коже его руки — огрубевшие, покрытые мозолями от работы с машинами, но при этом удивительно нежные.

Каково было бы снова почувствовать эти руки на себе?

— Поговорим? — Моё лицо искажается в гримасе. Может, я неправильно его расслышала. Здесь довольно шумно.

— Да. Поговорим. Нам нужно поговорить. — Его взгляд становится всё более суровым, и я не совсем понимаю почему. — Давай в девять встретимся в баре отеля Setai, том, что возле бассейна?